Черные строчки газетной заметки били наотмашь по глазам, вопили о самом страшном. Лешеньки не стало.

«Следствие подозревает бытовое убийство». Какое, к черту, бытовое? Олухи они там все, что ли?..

Впавшая в транс Александра мерно раскачивалась, сидя в кресле. Слез почему-то не было. Только горечь во рту. И ранее неизвестное жуткое чувство неизбывной тоски и отчаяния.

Ах Леша-Лешенька… Миленький ты мой!.. Замуж звал. В кругосветку хотел… А любил-то как, господи-и!..

Никто так не чувствовал, как он. Даже Володя…

Сложилось что-то в голове красавицы. Ведь это те же!.. Как их?.. «Козлы вонючие»! Гниды, суки и мразь! Вот кто!

Встряхнулась загоревавшая женщина. Снова в прокуратуру засобиралась.

Прячет улыбку следователь. Серьезность сохранить пытается. Все-таки повод для встречи слишком печальный:

— Еще один «старинный знакомый»?

— Нет. Жених.

Не стала Александра добавлять «отвергнутый». Пусть душа Лешенькина ликует. Последнюю земную радость получит.

— Так вы утверждаете, что вашему… жениху угрожали? На судьбу убитого банкира намекали?

— Да. Я сама слышала. И он потом говорил.

— Что конкретно?

— Ну-у… Я не помню дословно. Деньги какие-то требовали. Мол, поделиться надо. Он, естественно, не хотел. Говорить отказывался. А после сказал, что они Володю… то есть банкира, упомянули. Вскользь, видимо.

— Они были знакомы?

— Кто?

— Банкир с женихом.

— Насколько я поняла — да. Леша был клиентом Володиного банка.

— Но не соучредителем?

— Совершенно верно.

— И какие у них были отношения? Они знали… про вас?

Выпрямилась гордо Александра. Взглядом ледяным следователя окатила:

— Молодой человек! Вы не там копаете! Ни Володя, ни Леша ни о чем таком не подозревали. И вообще, Алексей абсолютно искренне уважал Владимира Моисеевича. Это я могу заявить с полной уверенностью.

Хотел огрызнуться следователь. Он не огородник, чтобы что-то копать. А лопату в последний раз лет десять назад в руках держал. Осекся вовремя, сообразив, что особого геройства в том нет.

Но за «молодого человека» все же обиделся:

— Не надо намеков на мой возраст. Не так уж я молод, как кажется.

Прикусила язычок красавица. Не стала ехидничать, должность незавидную мужику припоминать. В его-то годы мог бы и до прокурора дорасти.

А так, что это такое? Подумаешь, следователишко какой-то. Пусть даже с приставкой «старший». Невелика птица!

Улыбнулась мило умная женщина, лишь чуть-чуть обнажив ядовитое жало:

— Не будем ссориться, Сережа. Если хотите, впредь стану называть вас «немолодой человек». Как угодно!

Ну что с такой язвой сделаешь? Пришлось следаку в кулак откашляться. Дальше допрос продолжить:

— Скажите, Александра, а какие-нибудь фамилии при вас упоминались? Имена, клички?

Вот тут был прокол. Александра не раз уже себя корила, что не выспросила у мужчин координаты возможных убийц.

С другой стороны, может, они и доверяли ей так безоговорочно только потому, что она никогда не позволяла себе лезть с настырными расспросами.

Как бы ни разбирало извечное женское любопытство, всегда довольствовалась высказанным. По принципу: захотят — сами остальное доскажут. А нет — значит, это несущественно. Развела красавица руками:

— Нет. Я не слышала… Но у вас же есть след! Вспомните, убийцы — соучредители в банке!

Следователь повел себя довольно странно. Глаза спрятал, зачем-то в ящики стола полез. Наконец вымучил из себя совершенно нелепую, с точки зрения Александры, тираду:

— Да, конечно… Мы проверяем списки учредителей. Но ваша версия неверна. Есть мнение, что эти два убийства никак друг с другом не связаны.

— Чье… мнение? — только и смогла вымолвить пораженная женщина.

— Мое, — честно признался прокурорский. Заторопился, увидев непрошеные слезы в расширенных горестным непониманием глазах. — Видите ли, Александра, я рад бы согласиться с вами. Нам же легче бы было. Поверьте — искать одну группу преступников гораздо проще, чем две. Но все известные на сегодня факты противоречат вашим предположениям. Это — все. Большего сказать пока не могу.

Красавица, казалось, не слышала последней фразы. Вдохнула глубоко, пытаясь справиться с подступающей истерикой. Спросила почти спокойно:

— Какие такие факты? О чем вы говорите?

Закрутился в вертящемся кресле следователь. Затылок почесал, подбородок сизый потер.

По всем неписаным канонам, он должен был принять сейчас неприступно-значительный вид и заявить не терпящим возражений басом о пресловутой тайне следствия. Добавить для пущей внушительности пару юридических заморочек, после чего выставить нахальную дамочку за дверь.