— Ближе к делу, майор. После того как я доем второе, у меня на вас не останется времени.

— Ваше время теперь буду распределять я.

Горохов разложил перед летчиком фотографии.

— Эти люди — опасные террористы, их разыскивают все силовые структуры, не исключая армии. Ваша физиономия красуется среди них. Кажется, вы тот самый смельчак, которому удалось посадить самолет в Ущелье Ведьм, а потом вы сбежали.

— Ну и чем вы собираетесь пугать смельчака? Вызывайте свою армию.

— Не хотелось бы.

— Тогда говорите по существу. Слишком длинный припев. А что касается самолета, то я слышал уже эту басню. ФСБ утверждает, что история с самолетом придумана одним психом из Санкт-Петербурга. Если учесть, что я уроженец Питера, то хотел бы вам заметить, что прочитываю все газеты от безделья, так как являюсь безработным. И вот что удивительно: вы очень смахиваете на того психа. Вам бы усы наклеить — и получится точная копия Дмитрия Горохова, который, кстати сказать, тоже где-то в этих краях скитается. Известный болтун тоже попал на фоторобот. Или я что-то путаю? Или мы оба что-то путаем?

— Где ваши сообщники, пилот?

— Меня зовут Сергей, уважаемый господин Горохов. Что касается сообщников, то я сам не прочь отыскать их. Мой друг Леня Стаценко погиб. Как считает одна мудрая старуха, его отравили. Меня тоже. Но я выжил благодаря расстройству желудка. Другими словами, меня пропоносило, а Ленька имел хороший желудок. Так что террористы и нас и вас кинули.

— А ты знаешь, Сергей, если моим статьям не поверят, то погибнут ни в чем не повинные люди. Пассажиров держат в резервации, свидетелей убирают одного за одним. Власти не хотят раздувать скандала в мировом масштабе, им проще стереть с лица земли рейс 14-69 и всех, кто знает о нем правду не из газеты. Нет рейса, нет самолета, нет пассажиров и нет скандала. Даже тех, кого я втравил в эту историю, уничтожают с циничной жестокостью. В Питере идет травля. Они ни перед чем не остановятся. Жизни пассажиров висят на волоске. Я ничего не могу поделать, пока не найду главных зачинщиков трагедии и не получу их признания.

Сергей доел шашлык и, отодвинув тарелку, закурил.

— Заполучить их признания тебе вряд ли удастся. Они даже с тобой возиться не будут, а пошлют тебя к черту. И ты останешься у разбитого корыта. Так что придумай что-нибудь поумней. Ну а если говорить обо мне, то у меня с ними свои счеты. Я сделал все, чтобы пассажиры остались живы. Вряд ли я смогу им еще чем-нибудь помочь. Но одно я могу тебе сказать с уверенностью: мои показания ты получишь, но только после того, как мы найдем господ террористов. Многого я о них не знаю, но кое-что мне известно.

— Ты помнишь бортовой номер самолета?

— Конечно. Это не секрет.

— Отлично. Мне нравится твое предложение. Итак, наша армия пополнилась еще одним бойцом.

Сергей усмехнулся, глянув на грозного капитана, стоявшего у входной двери.

— Если вы вдвоем составляете армию, то втроем мы уже фронт. И какова же наша стратегия, генерал?

Горохов оглянулся и поманил рукой Астахова. Тот облегченно вздохнул: «Кажется, сговорились. Ай да Митька, ай да молодец!»

 Санкт-Петербург

Больше суток в Управлении внутренних дел кипели страсти. С появлением следователя из прокуратуры все изменилось. Многие считали, что Трифонов слишком много на себя берет. Он даже не счел нужным познакомиться с генералом Лебедкиным, и тот вынужден был сам посетить Трифонова, как какой-то чиновник-проситель, и повод для этого нашел унизительный — показать Трифонову отведенный для него кабинет. Лебедкин слыл человеком тактичным, без особых амбиций и не обижался на полковника за то, что у него не хватало времени на придворные церемонии. Генерал деликатно попросил следователя, как тот освободится, заглянуть к нему и рассказать о достигнутых результатах. Однако Тишайший — как звали Лебедкина за глаза — не торопил Трифонова и добавил, что готов сделать все от себя зависящее, чтобы помочь расследованию.

В кабинет Трифонова постучали, и на пороге появился лейтенант Ростовцев. Тут уже находились капитан Куприянов и подполковник Комарницкий.

— Ну вот, Александр Ваныч, привезли карту из института. Они восстановили по копирке схему и сделали для нас оригинал местности. Ваши догадки оправдываются: кто-то нам ставит палки в колеса. По карте понятно, что схема, составленная в доме Чайки, не что иное, как Ущелье Ведьм Ставропольского края.

Ростовцев расстелил схему и карту на столе. Все сгруппировались и склонились над чертежами.

— Крестом обозначен пансионат «Горный», — начал комментировать Куприянов. — А Спящий Барс — не что иное, как гора в начале ущелья. Крестик стоит на протоке реки. Тут все понятно, кроме главного. Чем эта местность Ставрополья могла привлечь Эдуарда Чайку, его сына и Викторию Карамову?

— Из населенных пунктов здесь ничего не значится, кроме пансионата, — продолжал Комарницкий. — Интересно и другое. Мало того что Чайка рисовал эту схему, но она очень интересовала и того беспалого, который подкладывал копирку под клеенку и заряжал «жучки» для прослушки.