— Еще одна инсценировка. Причем явная. Курящий человек за шахматной партией двумя папиросами не ограничится. Кстати, еще окурок — сигаретный, со следами помады — это уже третья инсценировочка. Кто-то, по-моему, очень спешил подмалевать эту партию. Стакан и пепельницу переставили сюда уже после убийства.

Парамонов словно поймал какую-то новую мысль.

— А почему мы забываем Масловых? — вдруг спросил он.

— Есть доказательства?

— Хотя бы косвенные. Масловы уже два года мечтают о «Жигулях». Очередь, как я выяснил, подошла, а денег-то не хватает. Говорят, просили у профессора — не дал. Скуповат был старичок. Сослался на возможность приобрести редкие и очень ценные книги.

Но Жемчужный не слушал:

— Предположим, что кто-то третий вернулся. Но где он достал финку, так искусно выточенную из напильника? Такую только на заказ сделаешь.

В кабинет заглянул Кершин.

— Завтра-послезавтра можно будет навестить Кутырина. Его уже перевели из реанимации, — сказал он Жемчужному. — Побывай у него обязательно. — Он взглянул на возбужденного Парамонова и насмешливо подчеркнул: — Вон у капитана, похоже, и решение уже готово…

— Пока только предположения, товарищ полковник, — замялся тот.

— Мы включаем в круг расследования также и аппарат издательства, — сказал Жемчужный. — Следователь прокуратуры в курсе. Я командирую туда Рыжова.

— Согласен, — подтвердил Кершин. — Когда выезжаете на место?

— Завтра утром.

— Приглядитесь поближе к Черенцовой. Одна ли она возвращалась на дачу? Интересна также и третья линия: кто из посторонних приезжал за последнее время в поселок? Мне кажется, что Кутырин как раз этого не учитывал.

На другой день Парамонов и Жемчужный выехали на дачу Заболотского. Лесная тропинка от станции привела их в дачный поселок на берегу небольшого пруда, густо поросшего у берегов ярко-зеленой ряской.

От пруда они свернули на дачную улицу и пошли вдоль невысокого забора, за которым тянулась живая изгородь акаций, прикрывающих от любопытных взоров грядки с клубникой и заросли малинника и крыжовника. В это воскресное летнее утро зеленая дачная улочка была совершенно безлюдна, только на скамейке перед голубым свежевыкрашенным забором сидел тучный человек в выцветшей майке. Его бритая голова сверкала на солнце как полированная. Сидевший, узнав Парамонова, вежливо поздоровался и с недоумением посмотрел на Жемчужного.

— На таком солнцепеке да без шапки, — сказал Парамонов. — Голову не жалеете.

— Привык. Но для сердчишка, пожалуй, вредновато.

— А наш Кутырин как раз инфаркт схватил. Вот что делают жара да перегрузка. А это — майор Жемчужный, — представил майора Парамонов. — Будет вести расследование вместо Кутырина. Познакомьтесь. Это — товарищ Хмара.

У Хмары даже лицо вытянулось от огорчения.

«Чего он боится? — подумал майор и, не дожидаясь приглашения, присел на широкую скамью. — А типаж-то знакомый: дачный кулачок, клубничкой подторговывающий…»

— Чем это вы играете? — спросил он отставного полковника.

Тот перебирал какие-то камешки.

— Вот горстку пуговиц собрал, — сказал он, показывая их Жемчужному.

То были светло-серые, испачканные грязью пуговицы от какого-то пиджака.

— Где вы их нашли? — заинтересовался Жемчужный.

— В этой канавке у дорожки. Раньше здесь лужа была, дожди шли. А сегодня солнышко все высушило. Я их и подобрал, даже удивился: кто это такие хорошие пуговицы в лужу выбрасывает? И ведь все чисто с одного пиджака срезаны.

— Покажите, — сказал Парамонов, забрав одну пуговицу. — Эти две — с переда, эти — с рукавов.

— Все ясно, — уточнил Жемчужный. — Составьте протокол изъятия, капитан, и возьмите пуговицы.

Хмара совсем нахмурился, оправдывая фамилию:

— Я ни при чем здесь. Я действительно в этой канавке их нашел.

— Мы вас ни в чем и не обвиняем. Вы помогли следствию. И никаких вопросов у меня к вам нет… Я — на дачу Заболотского, капитан. Закончите здесь и — туда.

Отойдя в сторону, Парамонов шепнул майору:

— Точно такая же была обнаружена под столом. Видимо, он здесь их и срезал. Лужа, ночь, трава… Вот он и подумал: кто их тут искать станет?

— Интересно: кто — он? А, капитан?.. — усмехнулся Жемчужный. — Главный вопрос…

На ступеньках лесенки, спускавшейся с веранды, сидели двое — мужчина и девушка. Услышав скрип калитки, девушка привстала и, узнав Парамонова, побежала навстречу.

Парамонов представил ей Жемчужного.