Определив направление, где вдалеке ощущалось присутствие родного человека, я двинулся туда. Лагерь почти полностью был погружен в сон, так что мне удалось беспрепятственно достичь места, где находился Мирин, не вызвав при этом криков типа «Мертвяк! Руби его!» и тому подобных. Возле нужной мне палатки стояли трое воинов в доспехах. Они были людьми, и я понял, что мои догадки подтвердились. Рядом спала Каррашша, которой уже залечили распоротый бок, поэтому я понял, что и Ваз находится здесь же.

Подойдя к воинам, я поинтересовался:

– У себя?

Этим вопросом я вызвал замешательство и громадное удивление на их лицах. Не дождавшись ответа, но все же решив, что рубить сгоряча они меня не будут, я шагнул к палатке и услышал спор.

– А я не согласен передавать его Мардинану! – заявлял Ренард.

– Но ведь его смерть не принесет никакой пользы! – увещевал его Фариам.

– Все равно, он будет казнен на рассвете! – отвечал братишка.

Догадываясь о причине спора, я отогнул полог шатра и шагнул внутрь под яркий свет магического светильника.

– Что за шум без драки? – весело осведомился я, оглядывая удивленные лица Ваза, Фариама, Мирина и Ренарда, которые в этот момент стали очень похожими друг на друга. – И самое главное, почему не пригласили меня? Друзья, называется. Мне ведь тоже интересно!

Оглядев помещение, я подошел к дальней стенке, провожаемый внимательными взглядами, взял стоящий там стул и переместил поближе к собранию, а потом, усевшись на него, с ироничной ухмылкой спросил:

– Ну?

Спустя еще несколько секунд всех словно прорвало.

– Повелитель! – выдохнул Ренард.

– Алекс, так ты живой? – воскликнул Ваз.

– Кирку тебе в задницу! – выругался Мирин и добавил кое-что непечатное.

– А мы тебя утром уже хоронить собрались! – сообщил улыбающийся Фариам.

Прерывая все эти вопли и готовый обрушиться поток вопросов, я поднял руку, призывая к тишине:

– Объясняю всем и каждому, чтобы не рассказывать по нескольку раз. Да, я умер, но в загробном мире мне не слишком понравилось, поэтому решил вернуться, чтобы и дальше отравлять существование вам всем.

– Алона знает? – обеспокоенно спросил Мирин. – А то после твоей смерти она связалась со мной и закатила истерику, обвиняя в том, что я позволил тебе умереть.

– С ней я поговорил первым делом, – кивнул я, сочувствуя Мирину.

Сестренка в гневе – это страшно!

– Алекс, – Ваз хлопнул меня по плечу. – Я очень рад тебя снова видеть!

– А уж как я рад, – ответил я, потирая плечо. – Так что давайте быстренько сообщите мне, что я упустил и что вы собираетесь делать дальше.

– Что делать дальше? – задумчиво повторил Фариам. – А все, что прикажет ваше темнейшество!

Эти слова будто бетонной плитой ударили меня по голове. Взглянув на короля, я увидел, что на его лице нет ни тени улыбки. Но как же так? Почему?.. Я почувствовал, что мне стало трудно дышать, и рванул завязки на своем мундире, вот только облегчения это не принесло, так как в голове билась только одна мысль: все было зря! И если уж Фариам готов признать над собой власть Темного мага, что же будет дальше?

А дальше будет просто – Империя объявит Мардинан сторонником Тьмы, захватит его, выбьет горцев из степи или полностью уничтожит, а потом примется за эльфов и гномов. Ведь предлог есть железный – пособничество Темному магу. Если еще подогреть расовую неприязнь, облить нелюдей грязью, то уже готов предлог для тотальной войны на уничтожение. И после нее победителей определить несложно. И что же мне делать? Остаться здесь, защищая эти земли от Империи? Воевать со всем миром до победного конца или своей смерти? И сколько мне придется уничтожить людей? Миллион, десять миллионов? Столько их в Империи наберется? И что, это того стоит? Стоит такое потерянной дружбы, взамен которой пришло подчинение? Стоит ли это призрачной надежды на спокойную жизнь?

Я закрыл руками пылающее лицо. Нет! Я не хочу! Не хочу снова убивать! Не хочу вновь рисковать своей шкурой! Я лучше исчезну, чтобы Империи не пришлось начинать новую травлю Темного мага. Я лучше спрячусь подальше, чтобы не видеть, как имперцы разрушают все то, чего я добился с таким трудом!

– Да пошли вы все! – сказал я, убирая руки от лица, а затем резко поднялся и направился к выходу.

Сейчас мне было плохо и горько, хотелось скрыться подальше от всего мира и просто заснуть крепко-крепко...