Тем временем Бен Розенталь вошел в центральный круг, где его поджидали Вельмир, Лиин и прибывший вместе с ними по воздуху незнакомец. В бинокль, который Зенон напоследок все-таки конфисковал у огра, было хорошо видно, что главный среди магов именно он. Этот тип самоуверенной наружности спокойно отдавал приказы, и по его команде круги то увеличивались, то уменьшались в диаметре. Впрочем, его право распоряжаться никем не оспаривалось, наоборот, все его указания беспрекословно выполнялись.

– А что это они там делают? – спросил Парацельс.

– Кто ж их знает, милый, – ласково проворковала эльфийка. – Ты бы поменьше смотрел в их сторону, а еще лучше – укрылся бы вон за тем камнем.

«Вот ведь «повезло» парню, – с жалостью подумал Зенон. – Теперь она его до самой смерти опекать будет, если, конечно, не подыщет достойную замену», – и, наклонившись к розовому ушку Кайлы, нежно поцеловал его.

Девушка о чем-то негромко переговаривалась со вновь обретенным отцом. Но, почувствовав ласковое прикосновение губ, оборвала на полуслове недосказанную мысль, повернулась лицом к возлюбленному и наконец-то впервые после невыносимо-долгой разлуки потянулась своими губами к губам суженого. При этом она заметно стеснялась посторонних, а в особенности отца, но все-таки удержаться была не в силах…

На их материализовавшуюся непонятно откуда достаточно многочисленную группу до сих пор никто не обратил внимания: ни военные, ни маги. Как ни странно, даже облик весьма самобытного дарида не вызвал массового интереса. По этому поводу в душе Зенона зародились подозрения определенного свойства, но юноша был недостаточно компетентен в вопросах магии, чтобы уличить Хайвера в чародействе. Впрочем, если тот и отвел кое-кому глаза, Зенон нисколько его не осуждал, ибо понимал, какой ажиотаж вызвало бы внезапное явление народу существа столь необычайной наружности. Откровенно говоря, вопросы подобного рода в данный момент меньше всего интересовали нашего героя. Оставив Кайлу на попечение ее родного отца, он припал глазами к окулярам бинокля и внимательно наблюдал за тем, что происходит в долине.

Подчиняясь приказу своего генерала, солдаты вместе с техникой в организованном порядке начали отход от занимаемых ранее позиций. Стоит отдать должное дисциплине и выучке личного состава – отступление ничуть не напоминало массовое бегство, скорее войсковые маневры во время учений: никакой паники, все четко и слаженно.

Маги продолжали стоять в прежнем порядке и чего-то ждали. Между тем прибывшая четверка во главе с Батей вошла внутрь меньшей окружности. Незнакомый самоуверенный тип занял место в самом центре, а Вельмир, Лиин и Бен Розенталь образовали вокруг него еще один небольшой круг.

«Индуктор», – догадался юноша.

Насколько ему было известно из ознакомительного курса теоретической магии, всякое эгрегорное единение сознаний всегда ориентировано на самого могучего мага, или индуктора, способного управлять энергетическим потоком, и чем мощнее этот поток, тем сильнее должен быть индуктор. Хотя Зенону было отлично известно, что темные эльфы и вампиры являются от рождения сильными магами, он чрезвычайно удивился тому, что в малый, или стабилизирующий, круг наряду с Вельмиром вошли Бен Розенталь и Лиин Чаханги. Дело в том, что, если по какой-либо причине выйдет из строя основной индуктор, его место должен будет занять кто-либо из этой троицы. Поэтому возникал вполне естественный вопрос: хватит ли у него сил и умения взвалить на свои плечи столь весомый груз ответственности?

Впрочем, удивляться было особенно некогда. Завершив построение, чародеи вытянули руки перед собой ладонями к магу-индуктору и, закрыв глаза, неподвижно замерли. Все из того же ознакомительного курса Зенон знал, что в данный момент каждый из членов эгрегора передает в центр часть накопленной энергии в виде чистого апейрона. В свою очередь, опираясь на эту энергию, индуктор формирует заклинание, а затем активирует его. Все вроде бы просто, однако во время проведения подобных сеансов в центре должен стоять весьма продвинутый маг, ибо самая незначительная оплошность с его стороны способна обернуться страшной бедой не только для самого индуктора, но для всех членов эгрегорного единения. Отведя бинокль от глаз, Зенон посмотрел на Зуур эр Шуура и Хайвера и увидел их также стоящими неподвижно с вытянутыми в направлении основной группы магов руками.

Немая сцена продолжалась не более четверти минуты. В какой-то момент «дирижер сводного оркестра» магов поднял руки над головой, будто приглашал исполнителей быть предельно внимательными. После чего с его пальцев сорвался сноп, состоящий из тысяч лучиков ослепительного света. Эти лучики устремились в сторону огненного «глаза» и в мгновение ока оплели его невыносимо ярким сферическим коконом. Со стороны казалось – фантастический паук изловил в свои тенета невнимательную цокотуху и теперь готовится подползти к ней, чтобы впрыснуть в тело жертвы порцию яда. Тем временем светящаяся сфера, управляемая магом-индуктором, начала очень медленно сжиматься. Теперь и любому разумному существу без всяких объяснений было понятно, что с помощью своих заклинаний маги пытаются выдавить набухающий пузырь чуждой реальности прочь из данного континуума, после чего окончательно ликвидировать пространственно-временной прокол между двумя вселенными.

По мере сжатия возрастала интенсивность свечения кокона. Когда диаметр пылающей сферы уменьшился в два раза, ее яркость затмила свет дневного светила. Как следствие, вспыхнули деревянные постройки внутри огороженного периметра, а вскоре и сам бетонный забор, не выдержав адской температуры, стал с треском разваливаться. Даже огромные камни древнего капища раскалились докрасна, но пока еще непоколебимо стояли на своих прежних местах. Вместе с языками пламени и клубами дыма к небесам взлетали шипящие струи белого пара – это испарялся тот самый ручеек, на берегу которого чародеи любили устраивать свои коллективные посиделки.