Он вспомнил разговор в номере мотеля, когда Карен запретила Джо даже заикаться о законных альтернативах их плану совместного побега. И вот этот «рожденный свыше» неудачник решил сражаться в одиночку. Впрочем, надо отдать ему должное за то, что он ни в какую не хочет отказываться от сына.

Херб Мелцнер предложил ему встретиться часов в семь в кафе «Хайетт» на Сорок второй улице и пропустить по рюмочке. Джо наверняка с ним встретился, выслушал плохие новости, а потом? Закатился к какой-нибудь бывшей зазнобе поплакаться или решил махнуть на все рукой — что скорее в его духе — и укатить куда глаза глядят?

За каким хреном ему снова тащить сюда свою пропащую задницу? Только вот Карен была чертовски уверена, что он дома.

Хендрикс отвернулся от окна и пошел к своему креслу у камина. Оно стало казаться ему таким уютным — верный знак того, что он устал. Устал сидеть, пытаясь придумать, как в нужный момент использовать то мизерное преимущество над его глухими партнерами, которое дает ему слух.

Он был мастер бороться со сном.

Он ждал.

Что-то заставило его вздрогнуть — какой-то сухой, скребущий звук там, в ночи. Вероятно, крысы, а может, енот — рыскают вокруг мусорных баков в сарае. Хендрикс никогда не любил животных, питающихся отбросами и падалью.

До этого он наблюдал, как Донат и Рой-Рой готовились к приему Джо Хейнса, собирая с помощью миниатюрного фонарика провод, кухонный нож, скотч, пластиковые мешки для мусора и декораторский пистолет для укладки уплотнителя, найденный ими в гараже. Все это они сложили в фирменный пакет из магазина «Джей-Си-Пеннис» [52] и оставили его под рукой на кухонной стойке.

Стар он уже для такого дерьма.

Вряд ли Виктор послал бы его с ними, если бы идея состояла в постоянном присмотре за Джо. Или послал бы? Просто прижми его чуток — так он сказал. Передай этому отсосу, что мне нужны мои деньги. Он был нужен им, чтобы было кому вести переговоры. И ни для чего другого.

Хендрикс почувствовал, что его начинает клонить в сон, веки отяжелели. Интересно, сдержал ли Виктор обещание передать Мэрион, что он будет поздно? Он пытался растирать себе виски, щипать губы — старые штучки, которым он научился, чтобы не терять бдительность во время длительных наблюдений. Потом представил, как жена сидит в постели перед телевизором, смотрит ночной фильм и ждет не дождется телефонного звонка.

Том стал звать Карен еще до того, как открыл дверь, замешкавшись с ключами под темной аркой глицинии: руки его плохо слушались.

В холле горел свет. Он увидел ее накидку, висевшую на шляпной стойке, поискал глазами связку ключей, которую она обычно бросала на латунный поднос на козлах тут же у входа. Но не в этот раз.

По небольшой лестнице Том поднялся в галерею; свет лампы в библиотеке в дальнем конце вселил в него надежду.

— Ты здесь, детка? — Ему даже не пришлось повышать голос — так тихо было в доме.

Никакой реакции.

Должно быть, она сразу пошла спать.

Том снял галстук-бабочку, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Потом открыл ключом мини-бар под лестницей и налил себе выпить перед сном. Только теперь он отметил, что Брэкен не поднялся со своей подстилки и не подбрел его поприветствовать. Из-за двери столовой донеслось глухое ворчливое подскуливание. Том с улыбкой поспешил ее открыть, гадая, сколько времени пес просидел взаперти и не могла ли Карен — взгляд его упал на недопитую бутылку диетической кока-колы на буфете красного дерева — запереть его по ошибке: такое с ней не впервой.

Он склонился потрепать Лабрадора по голове, но тот гордо прошествовал мимо, всем своим видом выражая оскорбленное достоинство. Впрочем, не прошло и минуты, как Брэкен смилостивился и подошел к протянутой руке, неистово виляя хвостом.

Том выпустил его в балконную дверь на террасу, где гулял легкий ветерок. Пес задрал ногу возле урны, потом расшвырял камешки и, нюхая землю, пошел нарезать зигзаги в ночную темень. Том вышел следом; отхлебнув бренди с содовой, он пробежался глазами по верхним окнам. Балкон супружеской спальни был освещен. Теперь он не сомневался, что Карен дома, жива и невредима. Ему даже стало ее жалко. Представив, как она, полусонная, сидит в постели спиной на подушках и ждет его, Том почувствовал, что у него встает член.

Он заставил себя сосредоточиться на том, что ответить ей, если она спросит о Викторе Серафиме. Как этот тип, которого раньше он в глаза не видел, подошел к нему и потребовал полмиллиона баксов. Конечно же, он сразу догадался, кто это такой, но, помня, что она рассказала об исходящей от него угрозе, не стал поддерживать с ним разговор.

Не повредит слегка попенять жене за то, что она создала ему лишние проблемы.

На самом же деле — он сделал большой глоток бренди — Виктор подошел к нему сообщить, что все намечено на сегодняшний вечер. Том предпочел бы этого не знать. Но теперь он увидел преимущество в том, чтобы намекнуть Карен, что он послал Серафима к черту (что было не так уж далеко от правды), что заявил этому холую, что он никогда не смешивает бизнес с удовольствием… нет, лучше — что он не получит от него и гроша ломаного.

Том хотел было войти в дом, напрочь забыв о Брэкене, как вдруг услышал рычание со стороны цветника. Он подозвал пса тихим свистом. Тот гавкнул разок и почти тотчас же неслышно выбежал из темноты. И только когда оба они оказались в доме, Том обратил внимание, что Брэкен что-то держит в зубах. Крольчонок, подумал он, пока пес, исполненный сознания долга, не положил к его ногам детский шлепанец.

Он узнал шлепанец Неда.

Хендрикс проснулся как от толчка, когда по окнам пробежал свет фар, осветив сначала пустые стулья у двери, отчего у него мелькнула надежда, что парни смылись. Но когда комната озарилась снова, он увидел Рой-Роя, застывшего у кухонной стойки.