— При чем здесь… — Она замялась, не желая уводить разговор в сторону. — Возможно, у меня и были проблемы в прошлом, но с этим давно покончено, я не сумасшедшая. Ты же знаешь.

Он привлек ее к себе, обхватив рукой за голую спину. Потом запустил ладонь под пышный шелковый бант у нее на поясе, ослабил его и скользнул под юбку, между шелком и кожей.

— Что ты делаешь?

Карен робко попыталась его оттолкнуть.

— Почему? — Он прижал ее крепче. — Тебе неприятно?

— Перестань, я не могу. Так нехорошо.

— Это не то, что ты думаешь. Позволь мне кое-что тебе показать.

— У меня был роман, Том, я спала с другим мужчиной, неужели не понятно?

— Я могу с этим жить, пока можешь ты.

Другая рука Тома легла на ее грудь.

— Ты что, мне не веришь? — Она дрожала, внезапно испугавшись. — Боже мой, ты решил, что я все это выдумала!

— Конечно, я тебе верю, — прожурчал Том, целуя ее плечо, шею, ухо. — Просто я тебя знаю, я знаю, как ты винишь себя в том, перед чем ты бессильна.

— Я тебя обманывала.

— Не ты одна. Я должен сполна ответить за то, что совсем забросил вас с Недом. Больше это не повторится, обещаю тебе.

Он поцеловал ее в губы.

— Не надо, прошу тебя, — простонала она в смятении от своих чувств, стыдясь невольной реакции своего тела, когда сосок вздернулся в ответ на грубо-настойчивое треньканье по нему ногтя Тома.

— Где-нибудь в безопасном месте. Хотя бы до нашего отъезда в Европу.

— О чем это ты? — Карен резким движением отвернула от него лицо.

— Я подумал, — продолжал Том, — что, возможно, тебе не помешает наведаться в Силверлейк — не ложиться, а так, на день-другой, просто чтобы ты могла с кем-нибудь обо всем этом поговорить.

— О нет, пожалуйста, прошу тебя!

— Ты знаешь тамошних докторов, они знают тебя; там есть этот, как его… который тебе нравится, — Дэвид, не помню фамилию. Он ничего.

— Не надо так со мной, — рыдала она.

— Просто я думаю о том, что лучше для тебя, — сказал Том.

Ноги у нее словно налились водой, она была беззащитна против доброты, которая давала ему власть над ней. Но разве не за этим она к нему вернулась? Сбросить с себя бремя. Она вспомнила, как спокойно было в Кэре, где каждый час каждого дня был как последний миг перед сном. Она вспомнила, что почувствовала, когда Том вскоре после их знакомства заявил, что хочет заботиться о ней вечно.

Карен передернуло. Она знала только один способ поменять кожу — это слепое повиновение.

— Чувствуешь, какой он? — спросил Том, крепче прижимая ее к себе той рукой, что была под юбкой.

— Ничего не могу с собой поделать, — проговорила она, всхлипывая. — Я люблю тебя.

— Я разговаривал с ним сегодня по телефону… с Дэвидом Бекуортом. Сказал ему, что искренне беспокоюсь за тебя.

Карен почувствовала, что он забирается глубже. Его пальцы ощупывали порезы, читая по ним, как по шрифту Брайля. Она охнула.

— Тебе не больно?

Она закусила губу изнутри.

— Ты в этом уверена, прелесть моя? Точно? — Он еще крепче сжал ее истерзанную плоть, затем развернул ее так, чтобы отблески огней дома Дэвенпортов падали на ее лицо.

— Если бы ты согласилась, Карен, — его губы вытянулись в тонкую линию, — нам обоим было бы легче понять, когда ты говоришь правду.

Ресницы ее задрожали, и она закрыла глаза.

— Домой!

Но Том уже убрал руку.

Карен почувствовала себя покинутой. Когда она открыла глаза, он уже отошел на некоторое расстояние. Стоял у самой воды, сунув руки в карманы и устремив взгляд в морскую даль.

— Можешь сообщить им о нашем разговоре, — бросил он через плечо. — Скажи, что ты допустила некую бестактность и я тебя простил. Но что касается меня, то я буду считать, что ничего этого не было. Если когда-нибудь эта тема возникнет снова, я просто не пойму, о чем ты говоришь.

На руку ей шлепнулось что-то влажное и теплое. Это была первая капля дождя.

— Есть еще одна причина, — еле слышно проговорила она, — о которой я тебе еще не сказала.

В воздухе не было ни ветерка.

Эдди Хендрикс нажал металлическую пипочку на корпусе своих часов. Высветились красно-рыжие циферки цвета и размера паучков-монетников. Он выставил запястье в темноту и постукал по стеклышку циферблата.

— Видите, который час?

Помигав цифрами еще пару секунд, детектив отпустил кнопку.

— Выходим на финишную прямую, ребята, — сказал он, не отступая от своей привычки разговаривать с немыми, как с нормальными людьми. Даже в условиях светомаскировки.

В комнате, совершенно пустой, не считая элементарной мебели и двух-трех упаковочных коробок, его слова отдавались легким эхом. Всякий раз после того, как он что-нибудь говорил — как бы самому себе, — комната, казалось, проваливалась в еще более глубокую тишину.