-Забирай коней, уводи в сторону! Всё остальное как было договорено!
– Тот кивнул и принялся выполнять отданное приказание.

 Вырвавшиеся вперед Стылые сбились в кучу и, пронзительно завывая, устремились к шагнувшей им навстречу Яге. Плотно сжав губы, Тихоновна медленно повела рукой, и ближайшая к ней тень осыпалась серебристым пеплом. Потерявшая авангард шайка нежити взвыла еще сильнее и внезапным рывком сократила разделяющее нас расстояние на половину. Яга снова повела руками и сразу два Стылых прекратили свое существование, а в рассерженном вое оставшихся появились истерические нотки. Один за другим они осыпались на пробивающуюся из-под земли траву. Их вой превратился в визг, впиявливающийся в наши уши и едва не раздирая барабанные перепонки. Последний пепельный сгусток осел на землю почти у самых ног отпрянувшей назад волшебницы. Казалось бы, она плела свои волшебные сети легко, можно сказать даже шутя, играючи повергая в прах исчадия черной магии, но по её осунувшемуся лицу было видно, каких немалых усилий потребовала от неё эта схватка.

 Устало утерши со лба выступивший на нём пот, она посмотрела в мою сторону и, видимо, желая подбодрить, всплеснула руками:

 - Так они травы - борзянки объелись, что ли? При ясном-то свете на рожон-то прут! Уф!
– она вымученно улыбнулась.
– Им-то от этого одна смертушка ранняя прописана!
– и снова улыбнулась, но в следующее мгновение ей стало не до улыбок. До того лишь молча наблюдавший за полем боя колдун взметнул вверх руки, и темная тень, похожая на сгусток черного пламени, понеслась в сторону нашей Тихоновны. Та скрестила над собой ладони, защищаясь. Её пальцы странным образом переплелись, и с их кончиков вылетели и понеслись навстречу черному сгустку нежно-голубые молнии. Где-то на полпути они встретились, и черное облако, в одно мгновение став чернее сажи, застыло на месте. Его медленно обволакивало мерно вздрагивающей, будто речная волна, узкой голубой лентой. Так они и застыли: Хайлула, вскинув вперёд руки, и Яга, расставив ноги и сплетя над головой пальцы. А несущиеся огромными скачками волкодлаки, словно углядев в наших рядах беззащитную жертву, устремились к неподвижно застывшей Тихоновне.

 -Ягу прикрой!
– крикнул я растерянно взиравшему на приближающегося врага Дубову, и сам в четыре прыжка выскочил вперед, защищая её спереди. И тут же огромная зверюга с разбегу напоролась на мой выставленный вперед меч. Я едва не упал, но, всё же устояв, вырвал клинок из груди всё еще пытающейся дотянуться до меня зверины, и вторым ударом раскроил ей голову. Рыцарь, оказавшийся подле Яги следом за мной, приняв первого волкодлака на грудь и, подставив под его зубы закованный в тяжелые доспехи локоть, воткнул в землю бесполезный меч, и выудив притороченный сбоку стилет, вонзил узкое остриё в красную от налитой крови глазницу. Тварь чуть слышно взвизгнула и, не разжимая стиснутых на руке клыков, повалилась на землю. Морщась от боли, рыцарь кое-как разжал звериную пасть, и я увидел оставленные острыми зубами глубоко вмявшиеся в металл отметины. В этот момент ко мне подбежало сразу два хищника, и я завертелся в безумной карусели. Одного волкодлака мне удалось достать, когда тот взмыл в воздух в попытке дотянуться до моего горла. Второму перерубил хребет подоспевший Андрюха. Можно было перевести дух. А на левом крыле два священника, стоя спина к спине, нещадно крестили пытающихся добраться до их кровушки упырей. Но так, как делали они это весьма своеобразно, в свойственной только им манере, за исход схватки я не опасался. А судя по доносившимся оттуда звукам тяжелых ударов, им это (в смысле крещение) удавалось весьма неплохо! Не успели мы покончить с рвущимися до нас волкодлаками, как подоспели оборотни. Этих странных зверин было около двух десятков. Похожие на странную помесь саблезубого тигра и жирного безволосого поросенка, эти огромные многоцентнерные туши, с маленькими красными глазками, глядевшими злобно и презрительно, двигались нарочито медленно, в оскаленных пастях торчали острые как бритва двадцатисантиметровые клыки. Меч в моих уставших руках слегка дрогнул:

 "Вот и смерь моя пришла"!
– подумал я, делая первый выпад. Как ни странно, но справились мы с этими жиртрестами сравнительно легко. То ли для хорошего боя этим прославленным убийцам не хватало луны, то ли недооценив противника они слишком поздно опомнились, но лишь с двумя самыми последними оборотками нам пришлось повозиться, остальные, обескураженные нашим внезапным переходом в атаку, полегли сразу же. Выдернув клинок из пробитой груди оборотня, я быстро осмотрелся и бросился на подмогу священникам. Но не успел сделать и десяти шагов, как упыри, так долго сдерживаемые святыми отцами, сообразив, что им ничего доброго не светит, кинулись в разные стороны.

 -Теперь он!
– крикнул я, показывая кончиком окровавленного меча в сторону сцепившегося в схватке с Ягой колдуна, и в этот момент Тихоновна сдавленно охнула, ноги её подломились, и она повалилась на землю. Колдун, стоя на небольшом возвышении, простер руки в стороны и хрипло засмеялся.

 -Ты умрешь!
– прокричал он и взмахнул руками, целясь в мою голову. С его ладоней выплыло небольшое, слегка мутноватое облако и, подхваченное ветром, тут же рассеялось. Колдун непонимающе заозирался по сторонам и, что-то прокричав на непонятном языке, снова попытался метнуть заклинание. Новое облачко было еще меньше и прозрачнее первого. Дико вскричав, Хайлула потряс в воздухе кулаками и, одним прыжком отскочив назад, скрылся в густом кустарнике.

 -Не уйдешь, сволочь!
– крикнул я, сломя голову бросившись вслед за исчезнувшим противником. До него было не менее сотни метров, и я чуть сбавил шаг, экономя силы для предстоящей погони.

 Думая только как бы не упустить ускользающего колдуна, я и не заметил, как он вновь оказался на взгорке. В руках у него, глядя своим черным глазом прямо в мое сердце и слегка подрагивая, отливал чернотой вороненого ствола АК-74. Я, еще не успел до конца осознать сего факта, когда бегущий следом за мной Георг, каким-то внутренним чутьем увидев грозящую мне опасность, протянул руку и ухватив за лямку, всё еще висевшего на моих плечах рюкзака, отдернул меня назад, а сам рванулся вперёд и закрыл меня своей грудью.

 -Ложись!
– проорал я, и мой голос слился с грохотом разорвавших тишину выстрелов.
– За камни, камни!
– продолжал кричать я, понимая всю нелепость происходящего, а рядом медленно оседал на землю доблестный рыцарь Радскнехт Георг Ротшильд де Смоктуновский.

 -Я вернул свой долг!
– произнес он и, не в силах совладать с накатившей на него болью, тихо застонал.

 -Потерпи, друг! Потерпи!
– я приподнял на плечи его закованное в тяжелую броню тело и, не обращая внимания на зацокавшие вокруг пули, припустил к ближайшему валуну. Укрывшись за его каменным боком, я опустил Георга на устилающий землю мелкий гравий и, осторожно выглянув, осмотрел поле боя. Вняв моему предостережению, оба священника и Андрей распластались за серыми камнями. На поле боя осталась лишь неподвижно застывшая Яга и маленький Велень, спешивший нам на помощь, и на полном скаку стреляющий из своего лука по стоявшему во весь рост противнику. Рот Хайлулы расплылся в злобном оскале. Он, хохоча, прицелился, и короткая очередь взбила пыль под ногами несущегося в галоп скакуна. Одна из пуль угодила в лошадиный круп, и конь, жалобно заржав, повалился на землю, увлекая за собой нелепо взмахнувшего руками всадника.

 -Ах, ты, сволочь!
– взревел я. Ненависть, всплывшая в моем сердце, затмила разум. Желание схватить автомат и вести ответный огонь стало невыносимым. Я потянулся к лямке висевшего за спиной рюкзака, но в этот момент мой взгляд уловил, как ствол "чеховского" автомата вильнул в сторону распростертого женского тела.
– "Не успею!" - пронзившая моё сознание мысль ударила как сто тысяч молний. Почти не соображая, что делаю, я вскочил на ноги и, выставив перед собой меч, бросился на целившегося в Ягу "чеха". Увидев меня, тот расхохотался ещё громче и пронзительнее. Перестав целиться в женщину, он повернул ствол в мою сторону и, не спеша давить на курок, застыл в ожидании, когда я подойду поближе.