Шрифт:
И тут старпом заметил йод, и лицо его подобрело.
— Вот Жу-упиков, — сказал он, старательно вытягивая «у», — молодец! Где ж ты йод-то достал? На корабле же ни в одной аптечке йода нет. Вот, кстати, почему все аптечки разукомплектованы? Выдра вы заморская, а? Я, что ли, за этим дерьмом следить должен? Вот вы мне завтра попадётесь вместе с крысами! Я вам очко-то проверну! Оно у вас станет размером с чашку петри и будет непрерывно чесаться, как у пьяного гамадрила с верховьев Нила!
Слышали, наверное, выражение: «Вот выйдешь, бывало, раззявишь хлебало, а мухи летять и летять»? Именно такое выражение сошло с лица бедного лейтенанта после общения со старпомом.
Но должен вам поведать, что на следующий день на корабле не было ни одной крысы. Я уж не знаю, как Жу-упикову это удалось? Целовал он их, что ли, каждую?
Парад
Праздничный парад. Офицерскую «коробку» — восемь на шестнадцать — привезли на площадь заранее. Начинается отстой. Морозно. Холод залезает в рукава, в брюки и кусается за офицерские ляжки.
Шинель — тропическая форма одежды. От тропиков до полюса офицер флота российского носит шинель. Различаемся только нижним бельём. Б-р-р! Холодрыга. Не очень-то и постоишь. Чёрт побери!
По случаю холода строй гудит. К строю подходит старший офицерской «коробки» капитан первого ранга в «шапке с ручкой».
Вопрос: «Зачем капитанам первого ранга «шапка с ручкой»?
Ответ: «Чтоб бакланы не гадили на рожу!» — «А у кого нет шапки?» — «Пускай гадят».
— Прекратить болтовню в строю!
Из строя:
— Не кисло! А чего потом-то?
— А он и сам не знает.
— Прекратить разговоры!
Гул слабеет и переносится в середину строя.
— Рав-няй-сь!… Сми-р-но-о!… Воль-но!…
«Старший», потоптавшись, отходит. Холод и бесцельное ожидание надоели и ему. У нас всегда так: выгонят «народ» заранее, и — полдня стоишь.
Середина начинает гудеть — как улей, потерявший матку. Слышны только те фразы, что громче общего фона.
— А если в строю не болтать непрерывно, то чем же в строю непрерывно заниматься?
— Непрерывно равняться.
— Чего стоим-то?
— Ефрейторский зазор.
— А то б походили б, поорали б что-нибудь… героическое…
— Ну и глупый же я…
— Чего ж так поздно?
— Ну не-ет, войну мы выиграем… мы её начнем… заранее…
— Чтобы встретить ядерный взрыв в строю и при всеоружии, надо сделать что?
— Что?
— Надо всех построить и не распускать строя…
— Ну и праздник! Хуже субботы!
— У военных не бывает праздников. У них есть только мероприятия по подготовке к празднованию и план устранения замечаний…
— Вадик, а Вадик, я никак не пойму, чем мне нравится твоя кургузая шинель? Ты что, в ней купаешься, что ли? Или бетон месишь?
— Я в ней плавал по заливу…
— Ботиночки-то на тонкой подошве…
— Это не ботиночки, а слёзы скорохода…
— А завтра ещё и строевая прогулка…
— Кто сказал?
— Не «кто сказал», а по плану…
— Это в выходной-то! Ну, собаки…
— Интересно, кто её придумал?
— Тот, кто её придумал, давно умер и не успел сообщить, для чего же он это сделал.
— Прогулка нужна для устрашения…
— Ага, гражданского населения. «Пиджаки» совсем охамели…
— Прогулка нужна для укрепления боеготовности.
— Да для её укрепления я даже сейчас готов снять штаны и повернуться ко всем голой…
— Во холодрыга! Насквозь пробирает! У меня уже писька втянулась вместе с ребятами, и остались три дырки…
— Офонарели они, что ли?! Я же с каждой минутой теряю политическую бдительность!…
— Сейчас чаю бы…
— Лучше водки…
— Размечтался…
— И ба-бу бы…
— Ну, началось…
— А ты знаешь здешнюю формулу любви?
— Ну-ка?
— Стол накрыт, женщины ждут, и никто не узнает.
— Надо попрыгать, а то застудят мне братана, чем я потом размножаться-то буду? У меня ж редкий генетический код!
— Да ну-у!
— Не «да-ну-у», а ну да!
Строй колышется, подпрыгивает, в середине уже толкаются, чтоб согреться. «Старший» подаёт команду:
— Курить! С мест не сходить! Окурки — в карман!
— Чего он сказал?
— Курить, говорит, на месте, а окурки — в карман соседу.
Строй доволен. Строй закуривает. Клубы дыма, сквозь которые видны головы.