В наступившей тишине прекрасная Бланка, поддержанная дамами, вышла на середину зала, где ее королевская диадема сразу же засверкала в свете факелов, точно вдруг проснулась заключенная в ней сила.

Де Борн, Рюдель и де Орнольяк встали на колени, их примеру последовал Пейре.

– Властью, данной мне на прошлом турнире и теперь, я дозволяю трубадуру Пейре Видалю участвовать в турнире. Для того же, чтобы никто из собравшихся не был в обиде из-за того, что Пейре не обнажал поэтического копья на первом туре, а лишь способствовал победе прославленного принца и трубадура Джауфре Рюделя, я повелеваю ему теперь петь для почтенного собрания. И пусть эта песня послужит свидетельствованием моего правильного решения.

Она подошла к Пейре и провела белоснежной рукой по его золотым волосам.

– Юный трубадур! Я желаю тебе удачи в этом бою и буду молить Господа о ниспослании тебе победы, – с этими словами прекрасная королева вернулась на свое место, прославляемая благородными рыцарями.

Все это время Пейре едва мог унять биение своего сердца. Еще минуту назад его удача прямехонько шла ко дну, и вот сразу же несколько рук вытащили ее на твердую почву. Джауфре, Бертран, Луи и, главное, королева прошлого турнира божественная Бланка, излившая на несчастного юношу свой неземной свет и пожелавшая дотронуться своей лилейной ручкой до его волос! Пейре едва сумел взять себя в руки и, дождавшись тишины, запел.

Его голос – чистый и звонкий – легко заполнил турнирный зал и сердце каждого присутствующего там трубадура и дамы, не оставив равнодушных. Увлекшись, Пейре позволил своей песне нестись аллюром, увлекая за собой слушателей, а затем вдруг взвиться вверх неожиданной трелью. Белая лютня изливала на благородное собрание потоки божественных звуков, в то время как голос Пейре не уступал ей красотой и силой.

Зал задохнулся и излился в громогласных восторгах, бряцании оружия, стуке, топанье, хлопках и слезах благодарности, когда Пейре, закончив, поднял глаза на своих благодарных зрителей.

– Досточтимый Пейре Видаль, ты доказал свое право участвовать в сегодняшнем турнире и оспаривать рыцарское звание, – ответил за всех граф. – Если с мечом и копьем ты справляешься не менее искусно, нежели со своей волшебной лютней, если у тебя есть верный конь и твои манеры позволяют допускать тебя в общество дам – быть тебе рыцарем!

После этого торжественного обещания все снова расселись по своим местам, и герольды начали вызывать на поэтические поединки славных трубадуров, судьба которых была к ним в этот день немилостивой, так как им выпало показывать свое искусство после Бертрана и Пейре.

В тот день в Тулузе на поэтическом турнире выступало немало знаменитых трубадуров, но всех их затмила история с появлением на турнире Пейре. Не было в тот день в замке и за его пределами человека, который не пытался бы предсказать, как будут развиваться дальнейшие события и что произойдет с похожим на ангела мальчиком-трубадуром.

Да смилуется небо над ним. Аминь.

Всего на поэтический турнир было допущено двадцать четыре трубадура, составлявших двенадцать пар – вдвое меньше от числа желающих. Но, по распоряжению достославного Рожера-Тайлефера, написавшего новый турнирный кодекс, к участию в столь знатной потехе могли быть допущены либо известные трубадуры, отказ которым мог навлечь серьезные неприятности для Тулузского дома, либо трубадуры, за которых ручались высокопоставленные особы. Так что многие приехавшие на турнир менестрели так и уехали, не солоно хлебавши.

После первого боя состав участников уменьшился наполовину – двенадцать трубадуров, готовых скрестить поэтические копья, сделались на краткий миг исполнения песни непримиримыми противниками.

Второй поединок оставил шесть претендентов на победу. Их имена: Бертран де Борн, Луи де Орнольяк, Гийом де ля Тур, Лоренцо де Морсанваль, Готфруа Ларимурр и наш герой Пейре Видаль.

Жребий распределил пары для поединков следующим образом: первыми должны были помериться силами благородный Бертран де Борн виконт Отфора и доблестный Готфруа Ларимурр из замка Табор. После них итальянский трубадур Лоренцо де Морсанваль из города Падуе должен был скрестить музыкальные и поэтические мечи с Пейре Видалем, и последними по жребию, а не по значимости преклоняли на встречу друг друга копья Луи де Орнольяк и трубадур из Тулузы Гийом де Ля Тур.

Перед третьим туром трубадурам и зрителям было предложено отдохнуть, наблюдая потешные бои, жонглирование горящими головнями и другие диковинные штуки. Зрители заключали пари на победу полюбившихся им трубадуров. Прекрасные дамы слали дуэний с записками и амулетами, наделенными волшебной силой способствовать скорейшей победе избранника.

Взволнованный и потрясенный до глубины души произошедшими событиями Пейре не мог ни есть, ни пить. Все его мысли были заняты турниром и тем, что происходило вокруг. Его голова кружилась, а сердце было готово выскочить из груди. Да и было отчего: его хвалили, подбадривали, дружелюбно хлопали по плечу, прелестные создания шептали ему добрые пожелания своих хозяек.

– Считай, что ты уже посвящен в рыцари, – шепнул де Орнольяк очумевшему от свалившихся на него впечатлений Пейре. – Один тур – и ты на коне! Ты хорошо начал, прикончи итальяшку и победа у тебя в кармане. Что же касается рыцарского поединка, то тут тебе не удастся покрасоваться сегодня. Разве что кто-нибудь из рыцарей разрешит биться с тобой своему оруженосцу. Видишь ли – рыцарский кодекс суров. Ты не можешь бросать вызов рыцарю, не будучи сам рыцарем. Так что, мой тебе совет: сосредоточься на победе в этом турнире и не лезь на рожон после того, как ты почти достиг мечтаний своей жизни?! – он весело рассмеялся.