Шрифт:
– Соблазняла меня, напрашивалась, – покраснел Вильям.
– Мог бы воспользоваться моментом...
– Мог бы. Но не захотел. О тебе думал... Ты не такая, как она, ты настоящая...
– Я такая, какая есть. Такой и останусь.
– Но ты же с Лизкой водишься. С кем поведешься, от того и наберешься...
– Не вожусь я с ней. И не наберусь.
– Но вы же с ней в одной комнате живете.
– Я уже с комендантшей говорила, просила в другую комнату перевести. Она обещала подумать...
– И долго она будет думать?
– Не знаю.
– А я знаю. Пока не забуду... Как будто я в институте не учусь, не знаю, что такое общага...
– Но ты же там не жил.
– Не жил, но бывал... Можешь у меня пока пожить.
Яна решила, что ослышалась.
– Что?
– У меня поживешь... Я же говорил тебе, что у нас еще одна квартира на Марксистской улице. Я там живу... Ну, должен жить. И могу жить, если захочу...
– Но ты не хочешь.
– Да, потому что с родителями лучше. И Наташа вкусные блинчики жарит... Наташа – это наша домработница, я тебе не говорил?..
– Нет.
– А на Марксисткой никого. Неуютно там, холодно и голодно...
На какой-то момент Яна представила себе темную сырую квартиру с ободранными стенами, вспухшие полы, проваливающиеся потолки...
– И ты мне предлагаешь эту холодную и неуютную квартиру?
– Да. Потому что ты согреешь ее. Ты такая теплая... Да, теплая. Ну, если ассоциативно. Да и вообще... Так что, поедем? Хотя бы посмотришь.
– Хорошо, но с одним условием. Не приставать.
– Да я как-то и не думал, – пожал плечами Вильям.
Не прошло и пяти минут, как они были уже на месте. Квартира находилась недалеко от института – хоть в этом плюс...
Но это был не плюс, а всего лишь плюсик по сравнению с тем, какой квартира была на самом деле. Ничего общего с ее недавними представлениями. Это были трехкомнатные хоромы с большой прихожей и просторной кухней. Дорогие посеребренные обои, красивые шторы с помпезными ламбрекенами, гардины из тончайшего тюля, современная мебель, запах чистоты и свежести.
– И это ты называешь неуютно? – изумленно протянула она, любуясь непривычной красотой.
У ее родителей в Куйбышеве тоже была трехкомнатная квартира, но там планировка стандартная, а здесь элитно-номенклатурная. Ремонт и мебель – никакого сравнения с тем, что видела она здесь.
– Ну, мне здесь не совсем уютно, – ничуть не позируя, кивнул Вильям.
– Мне, признаться, тоже...
И она была искренна в своих суждениях. Она боялась этого великолепия, она чувствовала себя здесь бедной родственницей, нет, жалкой бродяжкой, случайно попавшей в королевский дворец. Она могла стать своей в этом красивом мире, но ей не хотелось перескакивать со своего низкого уровня на более высокий. Вернее, ее пугал такой переход. Как бы ноги не сломать да душу не покалечить...
– Мы можем прямо сейчас поехать к тебе в общагу, и ты заберешь вещи. Будешь жить здесь...
– Нет. Это слишком...
Общежитие казалось ей сейчас домом, где в тесноте, но не в обиде. Хоть и приходится ей делить комнату с подлой Лизой, но там она живет на законных основаниях. И если от кого-то она там зависит, то лишь от самой себя. И Лиза сама по себе не так страшна, как тягостное ощущение подневольности, которое она сейчас ощущала.
– Хорошо, я не буду тебя торопить. Но просто побыть ты здесь можешь?.. Отец и мне видеомагнитофон достал, кассеты кое-какие, в холодильнике коньячок...
– Музыку послушаем?
– Можно и музыку... Эй, постой, при чем здесь музыка?
– Ну, парни так говорят, когда завлекают к себе девушек. Сначала музыку слушать, а потом танцевать – в обнимку...
– Не знаю. Я не приглашал сюда никого... А тебя что, приглашали?
– Нет, но меня брат предостерегал.
– Брат?
– Да, старший брат. Сам гуляет, а меня блюдет...
– Где гуляет?
– В Куйбышеве.
– А, ну да...
– А сколько тебе лет?
– Счастливое количество – двадцать один.
– Ты уже совсем взрослый. И девушек у тебя не было?
– Нет.
– Что-то верится с трудом...
– Ну, попытки были... Мама пыталась познакомить, но это не то. А так, чтобы на улице с кем-то познакомиться, духу не хватало...
– А девушки с твоего курса?
– Они не обращали на меня внимания... Сейчас вроде стали обращать, но мне уже не нужно... Я же говорю, что сейчас у меня счастливое количество лет. Как в игре, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать – недобор, а двадцать один – точка в точку. Я, может, только-только мужчиной себя почувствовал. Потому что встретил тебя. И возраст потому что счастливый. Все одно к одному...