Шрифт:
Зубодер понял, что ему даруют жизнь. И с радостью выдохнул весь застоявшийся в легких воздух, вдохнул полной грудью. Ему снова захотелось жить...
Он выбрался из ямы, подошел к Кривоносу.
– Ты Чудика пугнул, и мы тебя пугнули, – нехорошо усмехнулся тот.
– Какого Чудика?
– А которого ты в расход хотел.
– Не фонтан у него кликуха.
– Зато на машине похлеще Шумахера будет. И судимостей нет. А для нашего дела это немаловажно...
– Для вашего дела?..
– А тебя что, интересует?
– Я в чужие дела не лезу...
– Это ты правильно сказал, в чужие дела лезть нельзя... Я думал, ты на коленях ползать будешь, а ты не промах...
– А не умею я на коленях стоять. Может, оно и надо когда, а не умею...
– Видно, что пацан ты не хилый... Сколько ходок?
– Говорил же, три.
– На воле чем занимаешься?
– Да пока ничем, присматриваюсь.
– А тачка у тебя откуда?
– Так это, присматривался, пока на двух терпил не нарвался. Их в расход, а тачку себе...
– Чего же ксивами у них не разжился?
– Так у меня тогда справка была, – соврал Зубодер.
– Ясно. Сам откуда?
– Из-под Самары.
– Далековато. В наших краях чего забыл?
– Да к бабе одной ездил. Ну, про заочниц знаешь, письма ей писал – со скуки на все руки... В Новомухино живет...
– Это где-то недалеко отсюда?
– Да километров сто будет...
– Немного осталось...
– Так я не туда, а оттуда...
– Обратно, значит.
– Ну да, мужик у моей бабы объявился. Опередили, короче...
– Так ты что, не солоно пахавши?
– Да нет, вспахал поле, пока мужик в отключке лежал... Вломил ему промеж глаз, чтобы поперед батьки не лез...
– А баба сама дала?
– А я силой сейфы не ломаю, я пацан с понятиями... Хотела, чтобы я остался, да у мужика братан в ментовке, большой чин, говорят. Да и зачем оставаться, если я свое получил...
– И то дело... Домой едешь?
– Ну да.
– Машина в угоне, без номеров, спалиться не боишься?
– А я кустами да оврагами. Карта есть. По ней от самой Перми прошел, окольными путями да по колдобинам...
– Я смотрю, ты пацан фартовый...
– Да есть немного...
– Говоришь, терпил по-мокрому сделал?
– Сделал.
– И не каешься?
– А чего каяться? По-любому, смертность на земле стопроцентная, все там будем. Кто-то рано, кто-то поздно... А мне вообще все равно...
– Фартовый ты пацан и отчаянный. Нам такие нужны... Может, с нами, а?
– Так я откуда знаю, какую вы кашу варите?
– Да нормальную кашу. На большой дороге хороводим. Реальные бабки поднимаем...
– А что конкретно?
– Да когда как... Лето сейчас, народ на море из Москвы ломится. Одни на самолетах, другие на паровозах, а третьи на своих машинах. С деньгами, заметь, едут...
– Ну ясень пень, что не пустые.
– Самолеты нас не колышут, паровозы тоже, а тех, кто на тачках, мы выпасаем, ведем, пока не остановятся, а там уже на гоп-стоп...
– И как?
– Говорю же, реальное лаве поднимаем. Бабки берем, рыжье, если недалеко отсюда, то и тачку забираем, есть кому сбывать...
– Круто.
– Ну так чо, может, с нами? – завлекательно улыбнулся Кривонос.
– Мне бы ксиву сделать.
– С этим не заржавеет, есть у нас один спец...
– Ништяк... Если берете, то я с вами...
– Точняк?
– Вернее не бывает...
– Тогда по рукам... Так ты, говоришь, по звонку откинулся? – снова и, по всей видимости, радушно улыбнулся Кривонос.
– Ну да, – снова соврал Ленька.
И тут же оказался на земле – спиной вниз, ногами кверху. Попытался подняться, но тяжелая гудящая голова потянула вниз. Мощный удар у Кривоноса, нокаутирующий.
Браток навис над Зубодером, поставил ногу ему на грудь, с силой придавил к земле.
– Запомни, пацан, я тебе не фраер дешевый! И не надо мне шнягу гнать, понял? Если в бегах, так и скажи, а вола водить перед бабами будешь, понял?
– Понял, – подавленно и растерянно кивнул Ленька.
– Так в бегах ты или как?
– Да, в бегах...
– Так бы сразу и сказал, – убирая ногу с его груди, великодушно улыбнулся Кривонос.
– Так я и говорю...
– Вставай. Глянем, что там у тебя в тачке...