– Эй, мужик, не шути! – проблеял молодчик.

– Я не шучу. Выходим!

Один за другим зэки покинули баню. Когда и Наташа вышла на свет, они оба стояли к Зиновию спиной, сложив руки так, как будто на них были наручники.

– Твари!

Наташа впопыхах вернулась в баню, нашла железный прут, которым так и не воспользовалась. Зато сейчас она могла пустить его в ход. Что и было сделано. Она со всей силы ударила по голове одного зэка – сбила его с ног. Затем второго – тот же эффект.

– Хватит! – осадил ее Зиновий. – Убьешь ведь!

– А этих тварей надо убивать! – как ненормальная заорала она.

И принялась охаживать зэков прутом. Била их до тех пор, пока усталость не приглушила праведный гнев. Она думала, что убила обоих, но ошиблась: после экзекуции оба уголовника остались живы. Они шевелились, подвывали, но не могли подняться с земли. Старому псу она проломила прутом голову, кровь сильно текла из-под пальцев, которыми он прикрывал рану. Но ей нисколько не было жаль этого подонка…

– Добей их! – в повелительном тоне обратилась она к Зиновию.

Но в ответ он отрицательно покачал головой.

– Они уже свое получили.

– Они хотели меня изнасиловать!

– Но я не могу.

Наташа смотрела на него недоумевающими глазами. Он такой сильный, такой подавляюще жесткий. И ему ничего не стоит спустить курок, чтобы покарать гадов, посмевших посягнуть на святое. А он не может!

– А я сказала, стреляй! – снова и уже в большом бешенстве потребовала она.

– Не могу.

– Ты что, не понимаешь! Они хотели меня трахнуть! Почти трахнули!!!.. А ты не можешь?!.. Тряпка!!!..

– Не говори так, – гневно полыхнул он взглядом.

Но Наташа ничуть не испугалась. Она уже поняла, что его крутизна – всего лишь мыльный пузырь. Он всего лишь научился казаться настоящим мужиком, а на самом деле как был, так и остался тряпкой. Настоящий мужик уже давно поставил бы этих ублюдков к стенке.

– Как хочу, так и говорю! Дай сюда!

Она вырвала у него из руки ружье, в безумном порыве приставила ствол к голове молодого зэка и нажала на спусковой крючок. Под грохот выстрела голова просела как лопнувший арбуз. Но Наташу это не остановило. Она приставила берданку к голове второго насильника, но выстрела не последовало: в одноствольном ружье больше не было патронов.

– Давай патроны! – заорала она на Зиновия.

– Ты сумасшедшая, – осуждающе покачал он головой.

– Это ты псих! Ясновидящий! Лечишь меня всякой хренью! А где ты был, когда эти ублюдки на меня наехали? Что, не знал, что меня трахнуть хотят? А может, знал, да посмотреть хотел, а?

– Не знал.

– Да нет, знал! Извращенец хренов!

– Я говорю, что не знал. Ничего я больше не вижу.

– Да, не видишь? А тайник мой нашел!

– Это случайно.

– И где мой порошок?!

Вот в чем сейчас Наташа нуждалась, так это в хорошей дозе. Разочаровалась она в Зиновии. Только кокаин поможет ей вернуть душевное спокойствие. Примет дозу и свалит отсюда к чертовой матери! Надоело в дерьме ковыряться! Есть деньги, есть драгоценности.

– В ручье утопил. Это правда.

– А пистолет?!

– Тоже утопил.

– Кретин!

– Наташа, я понимаю, тебе сейчас очень плохо. Но ты должна взять себя в руки.

– Да пошел ты знаешь куда, извращенец хренов!!!

– Я не извращенец. Я действительно не знал, что будет. Я уже давно ничего не вижу. С тех пор, как мы тогда с тобой, в первый раз. Наверное, так и должно было быть…

– Да, ничего не знаешь?! А что я сейчас сделаю?

– Ты уже сделала. Ты человека убила.

– Праведник нашелся! А кто Женю завалил?

– Он хотел меня убить. Я привык выживать.

– Да, за свою шкуру ты дрожишь! А то, что меня трахнули какие-то козлы, тебе все равно, так? Да, трахнули меня! Натурально трахнули! Ну что, ты будешь мстить за меня или нет?

– Ты должна успокоиться.

– А я спокойна. Я о-очень спокойна! И о-очень довольна! Под настоящими мужиками побывала… А ты – дерьмо!..

Наташа отбросила в сторону ружье, сделала было шаг по направлению к дому, но снова черт дернул за руку. Все в том же безумном порыве подскочила к ружью, взяла его за ствол двумя руками и несколько раз прикладом ударила старого зэка по разбитой еще до того голове. После чего он несколько раз конвульсивно дернул ногой и затих.

– Ты его убила, – с укором посмотрел на нее Зиновий.

– Что, прозорливость вернулась, да?

– Нет. И так видно.

– А что ты еще видишь?

– Я не вижу. Я чувствую. Уходить нам отсюда надо.