Шрифт:
– Нету, ничего нету! – Она закрыла лицо руками.
– Что, жмут? – расплылся в похабной улыбке Михайла.
– Не жмут... Козел меня один в Ростов с собой вез. Сумочку обещал мне подарить. А я ему поверила...
– А он тебя, киска моя, на кукан-то и насадил...
– Ну так я же ему поверила... А он, гад такой, сначала попользовался мной, а потом из машины выгнал и одежду не отдал... Хорошо, я хоть рубаху его старую успела прихватить. Она у него как тряпка была...
– Невезуха... А хочешь, мы тебе сумочку подарим?
– Правда? – Девчонка сразу оживилась, на ее губах заиграла глупая улыбка. – Я так сумочку хочу...
– Вот мы тебе ее и подарим.
– А приставать не будете?
– Как это не будем? Будем!..
– Ой, смотрите! Козел вон тот, который меня матросил! – И она ткнула пальцем в лобовое стекло. – Остановитесь, пожалуйста!
Впереди, по ходу движения, метрах в ста на обочине дороги стояла зеленая «тройка» с пробитым левым задним колесом. Рядом с машиной лицом к дороге стоял молодой человек атлетического сложения с домкратом в руке.
– Еще чего! – буркнул Михайла.
– Это он! Я узнала его! У него мои вещи, я должна их забрать, – захныкала она. – Он же один, ну чего вам стоит? Мужики ведь вы здоровые...
– Ладно, тормозни, – сказал Гаврила напарнику.
Он выскочил из кабины и быстрым шагом направился к «тройке».
– Эй, приятель, не поможешь? – заспешил к нему парень с домкратом. – Не знаю, куда вставлять эту штуку. Никогда этим не занимался...
– Без проблем... Только сначала ты мне помоги. Понимаешь, я девку тут одну отхарить хочу, – останавливаясь перед ним, сказал Гаврила. – А она не дает. Пока вещи свои из твоей машины не получит...
– Какие вещи? Какая девка... А? Эта, которая с пшеничными волосами?
– Она самая.
– Так вещей ее у меня нет. Босоножки одни и были...
– Хотя бы босоножки давай.
– Без проблем...
Парень обошел машину, открыл правую переднюю дверцу и забрался в салон.
– На, возьми! – услышал Гаврила его голос.
Он открыл левую дверцу, чтобы забрать босоножки. Нагнулся, и тут же ему в нос ткнулся ствол пистолета.
– Давай в машину, только быстро! – прошипел парень.
Гаврила почувствовал, как на его голове зашевелились волосы. Не каждый день тебя берут на прицел пистолета... Он послушно сел в машину.
– Э-э, ну чего он там возится? – заерзал на своем сиденье Михайла.
Пять минут прошло с тех пор, как приятель оставил его наедине с дорожной шлюшкой. И ни слуху от него ни духу. Они стали впереди «тройки» – она оказалась вне поля его зрения. Надо бы самому выйти из кабины, посмотреть, чем там занят Гаврила.
Но выходить нельзя. Шеф строго-настрого запретил покидать кабину сразу обоим.
А зачем выходить? Он может просто открыть правую дверцу и высунуться из кабины. А заодно прикоснется к этой малолетней поблядушке, такой аппетитной на вид.
– Ну-ка, придержи меня, – пробасил он над ухом у красотки и потянулся к правой дверце. Открыл ее, высунул голову, посмотрел назад. Гаврила сидел в «тройке» и о чем-то разговаривал с водителем.
Михайла хотел окрикнуть его, но передумал. Под ним ворочалась девичья плоть, она возбуждала, горячила кровь. Он нарочно навалился на нее всей тяжестью своего тела.
– И почему ты, дядя, такой долбанутый? – услышал он насмешливый голос.
Что значат эти слова, он понял, когда ему в горло ткнулось стальное жало остро отточенного ножа.
Ловко она разыграла роль безмозглой потаскушки. А эти, кобели паршивые, заглотили наживку.
Кирпич не подвел. Сумел повязать одного. Сидит сейчас в машине с боровом толстомордым, никуда его от себя не отпускает. А со вторым она сама справилась. Так и знала, что полезет через нее высматривать напарника. Нож, закрепленный пластырем на спине, достать труда не составило. Хоп, и на крючке водила.
– Только рыпнись, ублюдок, вмиг глотку перережу!
Не хотелось бы ей пачкать руки. Но если дядя начнет брыкаться, придется приводить угрозу в исполнение. Но, как она и думала, все обошлось – он даже не пошевелился. Понял, что к чему.
А тут и Самовар подоспел. Хлоп его палкой по голове, тот и обмяк. Пусть малость отдохнет в отключке.
Ну все, можно давать знак Кирпичу. Пусть вырубает второго.
Итак, машина у них в руках.