Шрифт:
– Вот так встреча, – нагло усмехнулся он.
– Ты хоть штаны-то надень, – презрительно скривился Артем.
Тело его было непослушным, как будто вместо крови по жилам бежала ртуть.
Петр Валерьянович начал приводить себя в порядок. Только как-то медленно. Он, похоже, издевался над ним... Падаль!
Артем не дал ему надеть брюки. Он подошел ближе и резко ударил его под дых. Отчим согнулся в три погибели. Пока он корчился и кряхтел от боли и бессилия, Артем открыл дверь на балкон. Одной рукой он схватил его за волосы, а другой за трусы и как плюшевую игрушку вышвырнул на улицу. Петр Валерьянович распластался на клумбе перед домом.
– Вот, значит, как ты скрываешься... – Артем повернулся к жене и впился в нее разъяренным взглядом.
– Но я... Он сам... Так получилось... – залепетала Катя.
Но она уже оправлялась от неожиданности. Бледность проходила, страх и растерянность в глазах исчезали.
– Как жить-то дальше будем? – спросил он, усаживаясь в кресло.
– А никак... Я выхожу замуж за Петра Валерьяновича...
– Это кто сказал?
– Он!
– А как же моя мать?
– Твоей матери придется подвинуться. Петр Валерьянович не даст ей умереть с голоду...
– Что? – рассмеялся Артем.
Ему и на самом деле стало смешно. Он понял, какая она дура.
– Что слышал!.. Между прочим, мы с тобой уже не муж и жена. Мы в разводе...
Артем думал, что она шутит. Но она встала с постели и, выставляя напоказ все свои прелести, подошла к секретеру, достала оттуда какую-то корочку, протянула ему. Свидетельство о расторжении брака. Подлинное. Видно, подпись его на документах подделали...
– Ты не переживай, все твое я оставила за тобой... Хотя у тебя, сам знаешь, ничего нет...
– Идиотка ты. Запудрил тебе мозги этот кобель. – Он уже смотрел на нее с состраданием. – При разводе с моей матерью твой старый козлик не получит ровным счетом ничего. Моя мать не дура, на случай развода она все предусмотрела. Она никогда не отпустит его от себя... А эта бумажка – ерунда. Она незаконная...
– Артем, а ты вернул свой клуб? – Она уже готова была заплакать.
– А тебя это интересует?.. Нет, не вернул...
– Как же мы теперь будем жить?
– У меня есть миллион долларов, – усмехнулся он. – Дело для себя присматриваю...
– Так ты у меня миллионер... А ты купишь мне спортивный «Мерседес»?
У Артема дух перехватило от такой наглости. Ведет себя, сука, так, будто ничего не случилось.
– Я найму «Мерседес», чтобы он отвез тебя на вокзал. А там – домой, в Саратов. Тебе пора возвращаться...
– Ты бросаешь меня? – Вот теперь она заплакала.
– Почему я? Ты же со мной в разводе. И свидетельство показала...
– Одурачил меня Петр Валерьянович. Он и не собирался на мне жениться. Я это чувствовала... Он просто использовал меня... А свидетельство, ты сам сказал, ничего не стоит...
– Ну почему же? – усмехнулся он. – Тут все зависит от меня. Подам в суд, свидетельство это признают незаконным. Не подам, не признают...
– А ты подашь? – с надеждой спросила она.
– Нет, – покачал он головой. – Ты не нужна мне...
И он спокойно направился к выходу из квартиры.
– Да, – словно бы невзначай обронил он. – Деньги у тебя на билет до Саратова есть?
– Я никуда отсюда не уеду!
– Это твое дело. Только не советую бежать к моей матери и обличать Петра Валерьяновича. Во-первых, этот козел посмеется над тобой, помоями обольет. А во-вторых, тебе не найти здесь без него хорошей работы. И любовником он у тебя пусть будет...
– И ты можешь об этом так спокойно говорить? – возмутилась она.
– Да пошла ты!
Он вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь. Катя перестала для него существовать...
Суд над Ириной длился уже третью неделю. Помимо убийства Лены и ее дружка, на нее пытались списать еще несколько убийств, торговлю наркотиками, оружием, бандитизм. Но ее адвокат от побочных обвинений отбивался крепко. Все старания следователей сводил к нулю.
Но от двойного убийства отвертеться было никак нельзя. Против неопровержимых фактов не попрешь. На это и давил прокурор. Уж очень он хотел добиться для подсудимой высшей меры наказания.
Его козыри крыть было нечем.
В тот день, когда должны были объявить приговор, адвокат Ирины вдруг приободрился.
– Должен сказать, что в ходе дела открылись новые обстоятельства. У меня появились основания считать, что моя подзащитная применила оружие в целях самозащиты, – торжественно объявил он. – И молодого человека она не убивала. Он умер до того, как в него выстрелила моя подзащитная...