Эдельвейрик огромными глазами смотрел по сторонам: такого пепелища он в жизни не видел. Все, что некогда было живым, давно обратилось в пепел и золу. Вместо лесов только обугленные коряги, вместо пруда — котлован с растрескавшейся глиной. И ни одной живой твари намного верст вокруг.

— Ты же не думал, что у меня здесь благоухают сады? — в голосе старшего из братьев слышалась явная ирония, но Эдель не отреагировал на нее, не за этим пришел. Ссорились они и на людях не плохо.

— Ну, у тебя и угодья…

— Ты еще в замке не был.

Будто услышав голос хозяина, входная дверь скрипнула и отварилась. На стенах в глубине коридоров вспыхнули факелы, освещая путь в гостевую залу.

Да. Замок оставлял особое впечатление. Хорошо продуманная архитектура фасадов, многочисленные арки и башенки. Внутри было также просторно, хоть и немного сумрачно. Может оттого, что Эдель здесь был впервые, но ничего ужасающего, как рассказывали многие, в нем не было. Ни одна из баек не подтвердилась. Не было не цепей, ни колодок, ни останков замученных жертв. НИ-ЧЕ-ГО. Наоборот, Эделю оказалось совсем не сложно представить цветущие клумбы и пару фонтанов. Нет. Это был не замок монстра. Тут что-то другое. Внутри было все просто донельзя и чисто.

— Вижу, ты оценил мои владения, — Наскаралим изящным жестом подал младшему брату бокал красного вина. — Не бойся, это не кровь. Такое лакомство я гостям не предлагаю.

Это была шутка, но Эделю она не понравилась. Он принял бокал из рук брата и немного отпил. Вино оказалось великолепным, чуть терпким с прекрасным букетом.

— Я слышал: тебя наказали. Твоя выходка на Арене воистину заслуживала кары. И как же ты улизнул из мира-между-мирами?

Эдельвейрик поставил бокал на край давно не топившегося камина.

— Я все еще там, — он поднял на брата усталые сиреневые глаза. — Это всего лишь мой энергообраз.

Хранитель Ночного Мрака крепко сжал его плечо, как бы проверяя слова Эдельвейрика, и, когда пальцы перестали ощущать живую плоть, довольно хмыкнул.

— Твой дар крепчает, — и, подумав немного, добавил: — отдаешь себе отчет в том, что с тобой сделают, если узнают, что вместо отбывания наказания, ты разгуливаешь по Березани? Пусть даже в таком виде.

— Отдаю, — последовал спокойный ответ.

— Так что понадобилось тебе от меня?

— Помощь.

— Думаю, Ириган бы тебе больше в этом подошел.

— У Иригана нет того, что мне нужно.

Наскаралим заинтересованно взглянул на младшего брата.

— У Иригана нет доступа к…Дашубе, — Эдель произнес имя Сияющего словно молитву, отчего Наскаралима аж покоробило.

— У меня его тоже нет.

— Ты вхож в Покои Дивии. Я знаю! Я за всю жизнь к тебе ни с одной просьбой не обратился! Прошу: призови хоть одного из Них! Только они могут спасти Лиалина.

При имени младшего из братьев Наскаралим вздрогнул как от пощечины. Едва заметно, и все же Эдель это увидел и на секунду оцепенел: такая буря эмоций отразилась в глазах Хранителя Ночного Мрака.

— Причем здесь… — Нас замешкался, подбирая слово, — твой брат.

— Что-то происходит, что-то готовится. Этот суд! К чему он, когда Лиалин даже в сознание не приходит? Ты же знаешь, как Перун относится к нему! Вдруг он придумает нечто такое…. Я не знаю почему, но последние дни меня преследует один и тот же сон. В нем Лин зовет на помощь… тебя… Это должно что-то значить, Нас!!! Понимаю! Это похоже на бред… но Лин… Ни меня! Ни Иригана!!! Я чувствую: Перун хочет найти ему замену в Деснице Сварога.

Наскаралим почти с жалостью посмотрел на Эдельвейрика.

— Это обычный кошмар. Ничего твой сон не значит. А суд — всего лишь формальность. Так всегда после Арены бывало. Шел бы ты домой, да выспался, как следует. Ничего с ним никто делать не собирается. И впредь подумай трижды, прежде чем идти ко мне! Больше таким гостеприимным я не буду.

В глубине коридора раздался скрип открывающейся двери. Эдель бросил последний полный презрения и разочарования взгляд на брата и вышел вон, на ходу растворяясь в сумраке коридора.

Встречая радостным гомоном рассвет, в молодой роще, не умолкая, щебетали сотни птиц. Утренний туман еще стелился молочной дымкой над полями, но солнце уже поднималось над горизонтом, знаменуя собой наступление нового дня.

Дня, которого Эдельвейрик с ужасом ожидал. Было удивительно спокойно на душе. Встав перед зеркалом, Хранитель застегнул все до последней пуговицы на бледно-розовом камзоле с оторочкой из серебряных нитей, расправил рукава белоснежной рубашки. Свое наказание за раскрытие облика Хранителя он уже понес. И это было видно по его бледному, осунувшемуся лицу. Мир-между-мирами страшное место. Место нигде и никогда. Но все это было ничто перед тем, что сегодня ожидало Лиалина. Наскаралим помогать отказался, Ириган едва ли не отрекся от него, за то, что он посмел обратиться к Насу, и только благодаря стараниям Ютры — учителя и наставника Лина, ему отменили заточение прямо накануне суда и разрешили явиться на заседание. Вызвав велина, Эдель перенесся на широкую поляну.