Похоже, пришло время сказать правду.

– Я не… – начала Гарриет.

Но Китти снова разразилась хихиканьем.

– Только не говори, что для тебя это не впервой, Гарри! Ах ты, плутишка!

– Плутишка? – слабеющим голосом повторила Гарриет.

Во взгляде Китти было нечто такое, от чего Гарриет страстно захотелось оказаться где угодно, только не здесь.

– Я не мужчина, – откашлявшись, призналась она.

– Конечно, но это ведь только пока, – нежно промурлыкала Китти и потянулась к ее руке, но Гарриет резко отпрянула в сторону.

– Послушай, я серьезно. Я не мужчина!

В комнате повисла тишина. Гарриет слышала, как гулко, почти заглушая тиканье дедушкиных часов, бьется у нее сердце.

– Ты не мужчина? – вытаращив глаза, переспросила Китти. – Правда?

Гарриет кивнула: – Да.

– Как же это случилось? – сочувственно спросила Китти. – Несчастный случай в детстве? Или… или что-то похуже?

Гарриет озадаченно моргнула… и вдруг поняла, что сама судьба протянула ей руку помощи, подсказывая выход, который она искала.

– Да, несчастный случай, еще в детстве, – с похоронным видом проговорила она. – Я боялся тебе сказать… ведь ты такая красивая.

– О… – выдохнула Китти. – Ах ты, бедняжка! – Сладострастное выражение исчезло с ее лица, словно стертое тряпкой, в глазах читалось искреннее сочувствие. – Представляю, как мучительно для тебя было признаться мне во всем! Конечно, ведь ты же не хочешь, чтобы об этом узнали.

Гарриет тяжело вздохнула.

– Я могу тебе чем-то помочь? – Китти была в смятении, но при этом исполнена сочувствия.

– Мне уже ничем не поможешь. Это так… так унизительно! – Гарриет вдруг испугалась, что зашла слишком далеко. Похоже, она переигрывает. Но Китти, привыкшая драматизировать любое событие, даже глазом не моргнула.

– Давай-ка выпьем, – похлопав Гарриет по плечу, предложила она. – В таких случаях нет лекарства лучше, чем бренди. Знаешь, в свое время я из кожи вон лезла, чтобы меня взяли хористкой в театр «Друри-Лейн». Директор спросил, смогу ли я сыграть обезьяну. Естественно, предполагалось, что в роли аудитории выступит он сам.

– Господи… и чего же он от тебя хотел?

– Чтобы я покувыркалась на полу – как в цирке. – Китти, пожав плечами, щедро плеснула в бокал бренди и протянула ей. – Держи, Гарри. Это пойдет тебе на пользу. А насчет остального… не вешай нос, слышишь? Мало ли что в жизни бывает? Может, все наладится само собой, когда ты немного возмужаешь. – Она шутливо подмигнула. – В конце концов, «хозяйство» у тебя – дай Бог каждому! Как говорится, все на месте. Эх, жаль – такое богатство пропадает!

– Ты тоже так считаешь? – воскликнула Гарриет, мысленно возблагодарив Бога зато, что не забыла сунуть в брюки скатанный шерстяной носок – пресловутое «хозяйство» и впрямь получилось довольно внушительным. – Стало быть, директор театра решил, что из тебя выйдет гимнастка.

– Не знаю, что он там решил, – мрачно буркнула Китти, – но кувыркаться велел голой.

Гарриет удивленно распахнула глаза.

– Вот-вот, по всей сцене, – подтвердила Китти. – Пообещал, что заплатит кучу денег. Но даже если бы он поклялся озолотить меня, я бы и тогда не согласилась! – Она презрительно поджала губы. – А такое можно делать только удовольствия ради… надеюсь, ты меня понимаешь.

Гарриет сделала большой глоток бренди.

– Да, наверное, ты права.

– Мне не следовало говорить с тобой о таких вещах, – с несчастным видом продолжала Китти. – Ты ведь, наверное, вообще не способен получить удовольствие. Прости.

– Все в порядке, – успокоила ее Гарриет. – Конечно, для меня все это недоступно, но ты говори, я слушаю.

– Это все очень грустно. – Глаза Китти затуманились.

– А как насчет того, чтобы выйти замуж? – поспешно спросила Гарриет. – Ты об этом не думала?

– Мне уже три раза делали предложение, – похвасталась Китти. – Знаешь, наверное, в следующий раз я соглашусь. Четыре – мое счастливое число.

Услышав такой довод, Гарриет почувствовала, что у нее голова идет кругом.

– А если этот четвертый тебе не понравится?

– А мне почти все нравятся, – весело бросила Китти. – Конечно, идеальным вариантом был бы кто-то вроде тебя. Если только… ну, ты понимаешь. – Она деликатно замялась.

– Да, – кивнула Гарриет, одним глотком опрокинув в горло все, что еще оставалось в бокале. – Кажется, понимаю…

К этому времени Китти раскраснелась, и то и дело хихикала, так что разобрать, что она говорит, было нелегко.

Гарриет в очередной раз подхватила покачнувшуюся Китти, которая так и норовила свалиться на пол.