– Второй такой битвы нам не выдержать, – печально сказал Аль.

– Помолчи… И что же собираются делать стрекозы дальше?

– Я не знаю, – Долла села. – Нам ведь ничего не рассказывают. Командиры эскадр, может быть, что знают, они ведь говорят с летучками, а я этого языка не понимаю. Надо махать, жужжать… И ко мне никто не приходит, я даже подружиться ни с кем здесь не смогла. А вы как сюда попали? По степи? Там ведь патрулей много!

– В траве прятались, – ответил Аль.

– Помолчи, – повторил Олаф. – Давай-ка ты получше припомнишь что-нибудь, вдруг забыла? Где твой город, что на востоке? На реке?

– Нет, но река там недалеко. Мы летели почти целый день.

– Как туда попасть? Как называется та местность, какие там рядом были города смертоносцев?

– Я не знаю… Я спала почти всю дорогу, скучно ведь в сетке. А местность, города… – Долла хихикнула. – Я не знаю, как у вас что называется. У нас никак не называлось.

– А ты вспомни, – Олаф придвинулся к пленнице. – Постарайся.

– Поспать надо бы, – осторожно положил руку на плечо сотнику Люсьен. – Знаешь, не надо сейчас…

– Не надо – что? – спросил чивиец.

– Ну, это… Резать ее.

Олаф покашлял. Он-то предпочел бы вытянуть из пленной все сейчас, пока темно. Днем придется мучать девчушку и смотреть на это… Может быть, она и не вспомнит ничего? Но опыт говорил карателю города Чивья, что каждый может что-нибудь вспомнить, если очень больно.

– Да я не собирался резать… Пару пальцев сломаем, и достаточно. Потом зарастут.

– Мне?.. – Долла перепугалась и заскребла ногами по деревянному полу, стараясь отодвинуться от сотника.

Олаф придержал ее за руку.

– Тише, тише! Жуков напугаешь. А не хочешь, чтобы пальцы ломали, сиди и вспоминай. Что говорили о Хаже? Чем сейчас занимаются стрекозы? Не можешь же ты ничего не знать! Вокруг тебя люди разговаривали, воины приходили к женщинам.

– Меня из общей камеры выгоняли, – пожаловалась Долла. – Потому я и спала у самого выхода… Со мной там никто не дружит!

– Так не бывает! Девушки должны болтать целыми днями, обо всем, – поддержал сотника Люсьен. – Вспоминай.

– Я попробую, – вздохнула пленница. – Ну, они говорили про воинов… А Грэг как-то раз хвастался, что их эскадра нашла в степи людей, но всех пришлось убить. Они не дали летучкам себя утащить в город. Говорили, что вся степь до самого севера теперь очищена от пауков… Только вот Хаж. Но ведь Хаж – это уже не степь, верно? Говорили. Что наш город будет расти, пока не займет весь холм, а тогда как раз можно будет новый город основать, к югу. Теперь от нас и на юг летают… Вспомнила! Они город сожгли, как раз когда я прилетела сюда. Там была битва и тоже погибли воины и летучки. Женщин оттуда нескольких доставили… Но это все на юге, вам, наверное, не интересно?

– Да, – признал Олаф. – Южные города находятся за болотами, с ними никогда не было связи. Там не пройти… А пролететь на шаре было бы можно.

– На чем? – удивилась Долла. – Какой шар?

Сотник вздохнул, ничего не ответил. Во время битвы со стрекозами в Хаже люди и пауки впервые применили воздушные шары, несколько штук которых принесли с собой чивийцы и джеты из-за снежных перевалов. В городе должны были много говорить об эти шарах. Но Долла удивилась искренне, Олаф умел чувствовать фальшь. Значит, не слышала даже об этом… Да не отвести ли ее обратно?

– Давайте спать, – опять попросил Люсьен. – Утром Арье придет, принесет завтрак, да и новости наверняка какие-нибудь. А уж перекусив, сообразим что делать с девчонкой.

– Уговорил, – Олаф принялся связывать пленницу. – Лежи тихо. Попробуешь позвать на помощь, или хотя бы во сне закричишь – умрешь. Понятно?

– Ага… А попить можно?

– Нельзя. Спи.

С тяжелым сердцем Олаф улегся рядом. Неужели и правда они зря пришли сюда? Город стрекоз мало изменился с тех пор, как сотник его видел, вот только отверстий в холме стало намного больше. Люди летучек, время от времени заходившие в селение, с речниками не откровенничали, явно их презирая, не оставались даже выпить браги, уносили с собой. Ночная вылазка дала совершенно бестолковую пленницу, с которой теперь непонятно что делать. Убить жалко, оставить здесь – выдать Арье. Придется вести в Хаж, кормить и защищать по дороге…

– Ее искать не будут? – шепотом спросил его Люсьен, когда девушка засопела.

– Похоже, что нет. Спит у входа, мало ли что случилось… Может, вывалилась в реку. Она там явно никому не нужна, в городе стрекоз.

– Нет, будут искать, – не поверил стражник. – Не каждый же день у них люди пропадают?

– Они не верят, что кто-то может подобраться к ним по степи. А речники тут на положении рабов, не опасны.

– Так им и надо… – пробурчал Люсьен.

Речников не любили за предательство. Запуганные стрекозами, эти торгаши, путешествующие по реке, ничего не сообщили Смертоносцам Повелителям о возникающих совсем неподалеку городах летучек. Стрекозы стремительно распространялись по степи, безжалостно сжигая опутанные сухой паутиной города пауков и людей. Теперь, когда нужда в речниках отпала, новые хозяева относились к ним пренебрежительно, могли, например, собрать всех мужчин с деревень и силой погнать в Хаж.