— Осторожно! — крикнул девушке Творимир.

— Чего бояться? — молвила она. — Человеку помочь?.. Надо бояться боль причинять…

Бриген сильно вцепился ей в плечо, зашипел:

— Ну, узнала меня?..

— Нет. Извините, не узнала. Но пройдемте — я вам руку перевяжу, а еще вас ждет целебный настой…

Бриген обернулся к воротам. Створки были закрыты. Зарубленные воины лежали вперемежку с крестьянами, а за стенами бесновались конники… Надо сказать, что в этой первой серьезной стычке крестьян погибло куда как больше, чем воинов…

Лик Бригена исказился гримасой злобы, он рявкнул:

— Попался как мальчишка!.. Ч-ч-черт!!! — метнул испепеляющий взгляд на Творимира. — Ну, что со мной будешь делать?..

Подоспел Лорен — пристально, как диковинку разглядывал Бригена. Молвил:

— Ну, уж не отпустим… ваше… хм-ммм… величество! Это ж надо, какая удача!.. — к Анне обратился. — Лечи его. — крестьянам крикнул. — Глаз с него не спускать!

Затем отозвал в сторону Творимира, и там говорил:

— Восстание началось стихийно, и это, конечно, плохо. А всей неожиданности хватило только на взятие женского монастыря. Теперь о нас по всему миру знают, (я имею в виду эту, горами сжатую долину). Вслед за этим, первым войском собирается второе — куда большое. Предстоит тяжелая борьба, и с теми силенками, которые оказались среди этих стен заперты — обречены мы… Но ты выслушай: иные области нашего «мира» остались без присмотра, и сейчас там собираются повстанческие отряды. Главное — до их прихода продержаться. Общаться с ними, указания давать будем, с помощью почтовых голубей… Главное продержаться: три-четыре дня…

Тут крестьяне подволокли небольшую фигурку. Доложили:

— Вот — возле ворот нашли. Это не наш… Что с ним делать прикажите?

Творимир сразу узнал пленника — это был маленький человечек с большим черепом — и Творимир пожал плечами:

— А что с ним делать?.. Ну… посадите под замок…

— Нет… — глаза человечка заблистали искренними слезами. — Я ведь мог с отступавшими бежать, но остался! Я столько боли, столько смертей за свою жизнь навидался! Надоело мне все это! А здесь, у вас, хорошо. Здесь… — он не договорил, помолчал, и добавил. — Пожалуйста, оставьте меня на воле. Свежим воздухом дайте подышать.

Творимир представил унылую, тесную келью, в которую должно было заточить человечка, и поежился, сказал:

— Ладно, пусть будет по-твоему…

Спустя несколько минут Творимир стоял в углу ярко-белой, солнечной комнаты, и неотрывно глядел, как Анна ухаживает за раненым Бригеном. Рана оказалась серьезной — все плечо было разодрано, но Бриген держался молодцом — не издал не единого стона. Анна очень волновалась, и успокаивала раненого нежными речами.

Вот целебная, душистая мазь. Тонкие, легкие пальцы, осторожно втирают ее в разодранные ткани. Еще теплый отвар… наконец, перевязка…

Смертно-бледный Бриген откинулся на белизну мягких подушек, и тут стало заметно, какой же он старый: частые, глубокие морщины бороздили лицо, седые пряди проступали в волосах. А глаза были измученные, усталые, с глубокой, давней тоскою.

Он держал Анну за руку, и шептал:

— Давай уйдем от них. Ради тебя я все оставлю… Мы будем жить в горах…

— Что вы такое говорите? Нельзя уйти от людей. Еще много в людях боли, греха, и в наших силах все это изменить. А уйти никак нельзя, да я и не хочу.

— Скоро здесь прольется очень много крови.

— Да, я знаю. — вздохнула Анна. — Но я не оставлю этих людей…

Бриген метнул на Творимира гневный взгляд:

— Зато мне с этими людьми не по дороге. Так или иначе — ты будешь моей. А теперь вы должны выпустить меня.

Творимир нахмурился, заявил:

— Даже и не думай!

Анна повернулась к нему, и сказала тихо:

— Я прошу выпустить его.

— Что?! Да по какому такому поводу?

— Просто потому, что он хочет уйти. Не в коем случае нельзя лишать человека свободы. Свобода — величайший дар Бога всем нам. Ни ты, ни кто либо иной не смеет лишать человека Свободы… И потому я прошу — выпустите его.

— Да он же… да он…

Но не нашел Творимир, что возразить. Вспомнилось, как страсти ночью поддался, и что из этого вышло. Голову опустил, вздохнул:

— Хорошо… сестра…

Анна подошла, и осторожно пожала ему руку. Обдала своим голосом:

— А за добро и нам добром отплатят. Верь мне…

— Как же!.. Ну, да будь, по-твоему…

Через полчаса Бригена вывели во двор. Творимир распорядился, чтобы подготовили широкую доску, на этой доске, на веревках собирались спустить со стены Бригена.

Узнав, в чем дело, крестьяне начали роптать. Один из них буквально набросился на Творимира::

— Это тебя монашка подговорила, да?

— Я не могу ей противиться…

— На поводу бабы идешь!

— Не говорите так…

— Почему?.. Грубыми мои слова кажутся?.. А о том, что с помощью Бригена можно было грядущий штурм оттянуть, ты не задумывался?.. А о тех, кто при этом штурме погибнет, не думал? Это не грубо?!

— Я не знаю… не знаю… Штурма, так или иначе, не избежать, а так мы, по крайней мере, доброе дело сделаем…