— Рад бы помочь, да ведь сами знаете… Ну, если бы это была обычная «ведьма», могли бы собрать выкуп… Хотя, для этого понадобился бы мой годовой доход… Но раз вы говорите — "она понравилась Бригену Марку"… Это ж и не выговоришь: "понравилась Бригену Марку"! Отродясь не было, чтобы ему кто-нибудь нравился. Тут, пожалуй — принесешь выкуп, а тебя схватят, да на дыбу — выдавай сообщников… Так что дело гиблое…

— Да как же гиблое! — не сдержался Творимир. — Гиблых дел не бывает. Не зря мы к вам приехали! Придумайте что-нибудь…

Хозяин трактира в полголоса переговорил с Лореном, и громко заявил:

— Пока располагайтесь здесь. Ну, а я все разузнаю…

— Когда же вы узнаете?! — крикнул Творимир.

— Ну, не сейчас же, в ливень, узнавать…

— Как вы не понимаете, что в каждую минуту…

— Понимаю. Но ничего не поделаешь. Просто ждите…

И потянулось это мучительное выжидание…

Ливень прекратился только в сумерках следующего вечера. Однако небо оставалось сумрачным, и моросило мелким, холодным, затяжным дождем.

Хозяин трактира задействовал какие-то свои нити… Обычно без труда удавалось узнать судьбу того или иного заключенного, про Анну же — ни слова. Будто ее и вовсе не было.

Творимир либо прохаживался по своей комнатушке, либо выбегал на улицу, где также ходил, глядел на замок, от бессилия сжимал кулаки, и хрипел проклятья. Он почти совсем не спал и не ел. Бледный, с мешками под глазами, худющий — казалось, его только что вырвали из долгого заключения.

В невыносимо медленное течение одного из этих дней вдруг ворвался хозяин трактира. Он возвестил:

— Все, отмучилась ваша Анна. Завтра ее сожжение.

— Что?! — Творимир буквально налетел на него. — Рассказывай все! Немедленно!..

— А рассказывать то и нечего: просто было объявлено. Завтра в полдень сожжение ведьмы Анны.

— Так, может — эта не та Анна!

— Как же не та. Та самая. Молодая, красивая. Говорят еще, что Бриген очень зол. Она, вроде, ему отказала… Ну, все — мне добавить нечего. Засим и оставлю вас. У меня еще много дел.

Хозяин трактира удалился, а Творимир, со сжатыми кулаками, прямо-таки набросился на Лорена. Он восклицал:

— Да как так можно! Такое безразличие!.. Он говорит об этом, будто будет сожжение какой-нибудь козы…

Лорен положил ему руки на плечи, вздохнул печально:

— Тише. Тише. Ты еще слишком молод и не знаешь — здесь человеческая жизнь цениться куда меньше не то что козы, но и цыпленка… Люди просто привыкли к постоянным убийствам. Практически каждый день устраивают сожжения. Иногда — сжигают целую группу людей — это когда раскрывается заговор. А сколько еще безвестных, недотянувших до костра, замученных в подземельях… Наша Анна — лишь малая частица общей трагедии…

Творимир метнулся к окну, и буравящим взглядом уставился на замок.

— Что значит "частица трагедии"?!.. Еще нет никакой трагедии. Она жива, а значит — мы ее спасем.

— Ты должен понять что…

— Ничего не хочу понимать! — Творимир отпрянул от окна и заметался от стены к стене. — Мы подкупим стражей…

— У нас нечем подкупать…

— А мы устроим нападение!

— Твое нападение, что укус муравья для закованного в стальные доспехи…

— Все равно мы что-то придумаем…

Долго метался по этой темной комнатушке Творимир. Время от времени, он придумывал какой-нибудь безумный, совершенно неосуществимый план спасения Анны, а Лорен тут же его отвергал.

Уже смеркалось…

Творимир вспотел, и трясся от перенапряжения.

— Возьми-ка, испей. Полегче станет. — Лорен протянул ему чашу с вином — Творимир выпил.

Творимир очнулся. Несмотря на то, что окна были распахнуты настежь — в комнатушке царили духота и жар. Ленивое августовское солнце изливалось на улицы — и улицы уже просохли и накалились, наплывала взбитая чьими-то ногами и копытами пыль.

Голова у Творимира раскалывалась болью, и он схватился за виски, застонал.

Лорен дал ему чашу с молоком — Творимир выпил, и ему полегчало.

Но вот уже вскочил, затрясся от волнения.

— Сколько время?!

— За три перевалило. Скоро жара на убыль пойдет.

— Что?! Но ведь Анну еще не сожгли, да?!

— Сожгли.

— Что?!

— Сожгли Анну. Народ еще с девяти часов к замку потянулся. А возвращаться стали в полвторого. Обсуждали детали сожжения…

— Но ведь… Но… — у Творимира носом пошла кровь, но он не обращал на это внимания. — Ведь если… Ведь… Она не может быть мертва, потому что…