И это "господа солдаты" она так подчеркнуло, что они невольно почувствовали себя пристыженными. Вот они — грубые, неотесанные, но есть, и совсем рядом — она, с этим мягким, таинственным голосом… привыкшие к грубости и зверствам, они невольно тянулись к ней. Подольше не хотелось возвращаться к обычной бессмысленно-напряженной жизни, и, забыв о грозном Бригене Марке, они коротали здесь уже третьи сутки. И, когда они решили послать воз за вином, к знаменитым пригорным виноградарям, Маргарита согласилась…

— Ладно. — улыбнулся один из солдат. — …Больше не станем орать…

Творимир оглядеться, и понял — убежать не удастся. Рядом (правда, повернувшись спиной), стоял здоровенный детина — клинок был обнажен, и, если бы Творимир бросился, он бы наверняка его настиг.

Да и не хотел Творимир бежать. Хотя он и не успел разглядеть лицо девушки — он был уверен, что эта ТА САМАЯ девушка — девушка-птица, исцелившая его, не раз им преданная, но все же любившая его, ждавшая его…

И он решил забраться в винную бочку. Приподнялся на четвереньках. Так и есть: крышка одной бочки (той из которой пили), была малость приподнята. Он подцепил пальцами, надавил — крышка поддалась. В это время девушка негромко разъясняла, как надо вести себя, чтобы не мешать другим, а солдаты и возчики внимательно ее слушали.

Крышка поднята — сильно дыхнуло вином. Творимир нырнул в эту терпкую темень. Сжался среди округлых стенок, как мог закрыл крышку. Вино доходило ему до шеи, и, судя по запаху — это было очень крепкое вино.

Вот бочку подхватили, понесли. Несли мужики, и Творимир слышал их испуганный шепот:

— Ух, тяжеленная какая — забрался туда что ль кто?

— Я ж тебе говорил…

— Тише ты!.. Это та самая бочка, из которой мы пили. Не должна она такой тяжелой быть.

— Ничего говорить не будем. Может, и обойдется…

Бочку внесли в ярко освещенную, аппетитно пахнущую горницу, хотели было убрать за иные бочки, но раздался повелительный голос начальника этого отряда:

— Куда, куда?.. Там негде!..

— Так ведь… — испуганно залепетали мужики. — В этой бочке… не лучшее вино… ее лучше на потом оставить…

— А-а, знаю я вас, лентяи, мужичье! Небось половину выдули!.. А ну — несите ее сюда!..

Мужики лепетали что-то совсем невнятное, но противиться не смели, и поднесли бочку.

— Крышку открывайте! — рявкнул начальник.

Тогда Творимир набрал побольше воздуха, и нырнул под вино, лбом вжался в дно. Он ничего больше не слышал, и надеялся только, что его спина не топорщиться сверху.

А начальник склонился над вином, которое, благодаря телу Творимира поднялось на приемлемый уровень. Он хмыкнул:

— Что, и вправду не пили?.. Ну, сейчас попробуем его…

И он ладонями зачерпнул (только по случайности спину Творимира не задел), хлебнул, похвалил:

— А вино-то знатное!..

В это мгновенье в горницу вошла девушка Анна.

— Так, и не стыдно вам! — укоризненно сказала она. — И кто это вино будет пить?

— Мы и будем. — совсем негрозным голосом отвечал начальник.

— Вот уж нет. — мягко молвила Анна. — Грязными руками в еде-выпивке лазить, а потом это в себя потреблять — это не подходит для Человека. Вы же не звери, господа солдаты.

Невозможно было противиться ее чарам. Начальник опустил голову.

— Что ж, выливать теперь?

— Конечно, а в следующий раз — ведите себя культурно.

Начальник кивнул, сам отошел в сторону, и шепнул одному из солдат:

— Вы бочку несите, но и выливать не вздумайте. Это ж сколько вина даром пропадет!.. Вы спрячьте его в прихожей за занавесью. Как остальные бочки закончатся — мы за енту примемся.

— Угу. — кивнул солдат.

И вот два солдата подняли бочку с Творимиром, и, пригнувшись под неожиданной тяжестью, вынесли ее в коридор. Здесь, с трудом подняли ее на полку у входа, и занавесили.

Творимир больше не мог выдержать без воздуха, и он приподнялся — глубоко вздохнул — по счастью солдаты уже отошли.

Он хотел выбраться из бочки, но на полке было не разместиться, к тому же — тогда с него потекло бы вы вино. И он остался в бочке. Он только приподнялся над ее краем, немного отодвинул занавеску, и глазом приник к щели.

Да — это она. ТА САМАЯ девушка.

Была видна значительная часть горницы. По меньшей мере дюжина солдат пребывала там. На хорошо уставленный стол, уже подавали вино, и уже пили — славили хозяйку. Видно — солдаты привыкли к галдежу, к брани, но сейчас сдерживались — разговаривали вполголоса. Анна явно главенствовала над ними.