Громко напевая, Гренс подошел к джипу, расчистил лобовое стекло, заглянул внутрь.

Да, автомобиль тот самый.

Продолжая напевать, он ногой провел черту в снегу возле бампера и зашагал к перекрестку. Вернулся и снова зашагал к перекрестку, но уже не пел, вслух считал шаги.

Рассмеялся, потом направился к открытому магазинчику «7-Илевен» на другой стороне улицы. Молодой прыщавый продавец болтал по мобильнику. В конце концов Гренсу надоело ждать, и он объяснил, что пришел купить рулетку. Парень улыбнулся и показал на холодильники.

— Мы такое не продаем.

— Тогда я хотел бы взять на время.

— Возможно, в одном из ящиков и найдется рулетка, но я не выдаю их напрокат.

Эверту Гренсу вовсе не хотелось портить себе настроение, он предпочел бы спеть. А потому выложил на прилавок удостоверение:

— Полиция.

Свежий снег, как белый сахар. Гренс лег на землю у черты, которую провел на тротуаре. От переднего бампера вытянул рулетку на всю длину и провел новую черту.

Брюки основательно промокли от колен и ниже, когда он поднялся на ноги, вытянув рулетку пять раз.

Между джипом и перекрестком было ровно девять метров девяносто два сантиметра.

— Восемь сантиметров. — Он говорил вслух сам с собой и с мужчиной, который остановился, глядя на психа, елозящего по тротуару. — Как по-твоему? Не хватает восьми сантиметров. Прокурор должен бы заметить, а?

Мужчина пошел прочь, качая головой. Гренс направился к собственному автомобилю, открыл переднюю дверцу и принялся копаться в бардачке.

Нашел, в самой глубине. Раньше он ими никогда не пользовался. Сдул пыль, перелистал.

В каждой пачке пятьдесят штук. Он оторвал верхнюю, надел очки и с улыбкой заполнил бланк. Потом сунул пачку в бардачок — больше она ему не понадобится. Прошел к джипу, смахнул с лобового стекла нападавший снег и засунул штрафную квитанцию под дворник.

Гренс снова пел, когда шел к машине и включал мотор, еще несколько километров — и он дома.

Странное ощущение.

Эверт Гренс проснулся отдохнувшим. Дома, в большой пустой квартире. Ни тяжелых шагов соседа над головой, ни бессмысленно сигналящих автомобилей на Свеавеген, ни ночных бутербродов, ни дурно пахнущих пакетов с молоком, ни выскакиваний на обледенелый балкон, в холодную, темную ночь, ни мягких бархатных голосов ведущих безвкусного ночного радио, ни нелепого джаза. Он проспал всю ночь. Оделся, запер входную дверь и спустился по лестнице, пытаясь отогнать то, что казалось ему облегчением, но было неприятно и смахивало на слезы.

Они договорились встретиться у скамеек в северной части асфальтированного двора Фридхемской школы. Гренс взглянул на часы, расположенные высоко на фронтоне школы и словно бы надзиравшие за ним. Пять минут девятого. Свен запаздывал, а такое бывало нечасто.

Комиссар сел, стал ждать. Большой город спал долго, движение на Фридхемсплан пока что вялое, редкие автобусы без пассажиров в пустой час, когда последние гуляки уже разъехались по домам, а первые покупатели еще не собрались по магазинам. Гренс внезапно улыбнулся. Вместе с Анни он часто поступал наоборот, по выходным она заводила будильник, и они гуляли в рассветных сумерках по безлюдному Стокгольму, который принадлежал тогда им одним. Он достал мобильник, хотел позвонить в Софиахеммет, но раздумал. Анни требовалось все больше сна, поговорить можно и попозже.

— Опоздал немного. Трудно было объяснить Юнасу, почему я не встретил его вчера после тренировки и почему, черт побери, исчезаю сегодня ни свет ни заря.

— Вали все на Гренса.

— Я так и делаю. — Свен Сундквист счистил снег со скамейки и уселся напротив шефа. — Десять минут девятого. У нас еще двадцать минут.

Эверт Гренс открыл портфель, достал папку, которую вчера вечером взял в архиве. В своей постели, у окна, выходящего на Свеавеген, он просмотрел материалы расследования, закрытого шесть месяцев назад, когда квартиру Яна Педерсена уничтожил пожар.

— Что ты говоришь?

— Он мертв.

Гренс перелистал одно из приложений — криминалистический протокол дознания, содержавший черно-белые фотографии квартиры в западном Сёдермальме, где Ян Педерсен жил после развода.

Снимок почти сплошь черный. Сажа, пепел. Толком не разберешь, где кончается пол и начинается стена. Свен обвел пальцем овальный контур примерно посредине, обозначенный белым и имеющий мало что общего с жизнью.

Тело опознано со стопроцентной достоверностью посредством стоматологической карты. Потерпевший задохнулся, когда огонь перекинулся на ковровое покрытие.

— Ты уверен, что это соответствует действительности?

— Я перечитал протокол несколько раз. К убийству Лиз Педерсен он отношения не имеет.

Свен положил отчет криминалиста в пластиковый файл и отдал папку Гренсу.

— Два с половиной года назад пропала дочь. Шесть месяцев назад умер отец. Двое суток назад мать нашли убитой. — Свен покачал головой. — Вся семья, Эверт. Исчезла.