Шрифт:
– Вообще-то я ее не контролирую.
– А зря. С Игнатовым она была, понял... Врать не буду, не знаю, спала она с ним или нет. Но в доме она у него на ночь оставалась...
– Откуда сведения? – сухо спросил Фокин.
Лариса не заметила в его поведении признаков надвигающейся паники.
– От бывшей любовницы господина Игнатова... Помнишь, я тебе рассказывала, как она мне тысячу долларов давала...
– Теперь она тебя лапшой насчет Беллы загрузила.
– В том-то и дело, что она даже не знала, про кого говорит. Сказала, что у Игнатова была женщина, которая забирала его из больницы. Красивая стильная женщина на бежевом «Лексусе». Угадай с трех букв, кто это может быть...
– И с одной ясно... Что она еще говорила?
– Ты считаешь, что она еще должна была что-то сказать? Так вот, могу тебя обрадовать... Любовницу Игнатова взяли оперативники из ОВД «Арбат». В связи с избиением господина Игнатова...
– Не понял. Так это что, было местью любовницы?
– Если бы... Игнатова ей заказала некая женщина.
– Может, Татьяна, любовница Елагина?
– А ты думаешь, у Татьяны есть лишние пять тысяч долларов? А именно столько получила Лида за исполненный заказ... Деньги ей передала сама заказчица. Она явилась к ней в образе почтальонши. Но, судя по всему, сбить Лиду с толку не удалось. Она опознала эту женщину. Так вот, почтальонша и твоя Белла – одно и то же лицо...
Лариса и сама не была уверена в этой версии. Но профессиональное чутье требовало ее развития.
– Быть такого не может, – ошарашенно уставился на нее Фокин.
– Что, с трудом верится?
– Вообще не верится... Официальное опознание проводили?
– Нет... Белла вообще не знает о том, что ее раскусили.
– Лариса, что тобой движет, глупость или уязвленное женское самолюбие?
– При чем здесь самолюбие?
– Да при том, что ты зла на Беллу.
– Уж не из-за тебя ли?
– Из-за Игнатова. Если тебе верить, Белла спит с ним.
– Чтоб ты знал, Игнатов меня не волнует. И ты вместе с ним... Кстати, насчет самолюбия. Как тебе уже известно, не Белла бросила Елагина, а наоборот. Вот тебе и уязвленное женское самолюбие...
– Но, если тебе верить, Белла заказала Игнатова, а не Елагина.
– Правильно. А под раздачу кто попал? Елагин... Между прочим, она знала, в чем обвиняют Елагина. Возможно, она знала про его подпольные заводы. И, зная о том, что в конце концов произошло, можно с уверенностью сказать, что Белла добилась своей цели. Елагину сейчас ой как несладко...
– Скажи еще, что Белла тех девушек в Крылатском убивала, чтобы Елагину насолить...
– Как ты сказал? – всколыхнулась Лариса. – Ты считаешь, что Белла могла убивать, чтобы подставить Елагина?
– Я так не считаю! – запротестовал Фокин. – Ты, пожалуйста, меня не передергивай...
– Но ведь она в самом деле могла убивать.
– Лариса, может быть, я тебя домой отвезу? Дам снотворного, чтобы ты хорошо выспалась. Хочешь, у меня оставайся. А я к маме поеду...
– А почему не к Белле? Она что, тебя сегодня не ждет?
– Могу и к Белле поехать. Хотя мы с ней на сегодня не договаривались...
– А с кем она на сегодня договаривалась? Может, с Игнатовым?
– Это ты у него спроси.
– Да я-то спрошу. Я к Игнатову ровно дышу.
– И я бы не сказал, что сгораю от страсти...
– К Игнатову?
– Лариса! Ты невыносима!
– Ну почему невыносима? Меня можно связать и вынести. К тому же Игнатову. А можно оставить. У тебя...
Она смотрела на Фокина скованным немигающим взглядом. Внутри все напряжено, нервы натянуты как струны. Такое ощущение, будто кровь не течет по жилам, а томится в них, как горячее молоко в термосе. И только Фокин мог вытащить ее из этого пластилинового состояния. При всех его недостатках он был единственным мужчиной, который ее хоть как-то волновал.
– Я же и говорю, оставайся у меня, – сказал Стас.
С ним тоже что-то происходило. Взгляд замаслился, губы разомкнулись, дыхание учащенное. Видно, что волнуется.
– Ты напоишь меня снотворным и уйдешь? – спокойно, без вызова, спросила она.
– К маме.
– А к Белле ты не пойдешь, потому что не хочешь.
– Не хочу...
– А со мной остаться хочешь?
– Хочу.
– Ты напоишь меня шампанским?
– Напою.
– Я буду пьяная-пьяная, и ты уложишь меня в постель.
– Уложу.
– Тогда иди сюда, – словно на последнем издыхании, потребовала она.
Фокин был старшим и по должности, и по званию. Но подчинился. Не мог не подчиниться... От волнения он покрылся капельками пота, глаза как две газовые конфорки, сам как раскрытая духовая камера – жаром от него так и пышет.
Фокин нежно обнял ее за плечи, мягко привлек к себе. Попытался губами поймать ее губы, но поймал пустоту. Лариса тоже обняла его. Извернулась и швырнула его через бедро. Бедняга Стас от неожиданности крякнул, как подстреленная утка... Лариса очень хотела знать, что будет потом. Интересно до неприличия... И она совершила неприличный жест. Выставила кверху средний палец.