— Ах да, слыхал. Прошу принять мои соболезнования, княгиня. И не смею вас более задерживать.

— Собственно, мы уже все обговорили. Ступайте, у вас много дел, как я понимаю, спасибо за визит.

Артем проводил гостя.

— Вы что же, собираетесь покупать эту усадьбу? — вероятно, не поняв смысла слов хозяйки, спросил адвокат, когда они вышли в парк.

— Нет. Я женюсь на младшей дочери Анны Дмитриевны.

— Поздравляю. Говорят, очень красивая девушка. Хорошая партия.

— У меня нет корысти. Я женился бы на ней, будь она нищей. Денежные вопросы меня мало интересуют.

— Любопытная постановка вопроса. Редко можно услышать что-то подобное от современного молодого человека.

Они простились и разошлись в разные стороны.

Теперь Добронравов знал в лицо того парня, который, по его мнению, помогал Нике выкрасть его картины и участвовал в операции по устранению Шестопала. Одного он понять не мог. Как и через кого они могли узнать о его отъезде и о том, что именно в данный момент можно залезть в квартиру и не напороться на засаду. Кира не могла быть их сообщницей. Скорее всего, наводчиком стал Шестопал, знавший о деталях от Киры. Тогда вполне объяснимо, почему Веронике было выгодно участвовать в деле по уничтожению Шестопала. Он свидетель и наверняка требовал долю. А долей для Саула могли быть только картины. За деньги банкира не купишь. Да и нет у Ники никаких денег. Эту парочку надо беречь и лелеять, пока коллекция Федотова находится в их руках, — вывод, к которому пришел адвокат по дороге в город.

Ника уже нервничала. Артем опаздывал на свидание. Она сидела на пне в парке и острыми зубками грызла соломинки. Наконец он появился. Не спешит. Наглец. Женщина его ждет, а он, как кисейная барышня, позволяет себе опаздывать, да еще желтые листочки по пути собирает.

— Заставляешь себя ждать, принц. Набиваешь себе цену? Не стоит. Ты и без того для меня бесценен.

— Задержал гость твоей матушки. Слышала, наверное, о таком — Добронравов Давид Илларионович?

— Да, что-то слышала. Аферист высшего пошиба.

— Ты в этом уверена? Газеты превратили его персону в мученика. Жертву.

— Только очень наивные люди могут в это поверить. Я знаю, что он взял у матери какие-то ценности на очень крупную сумму и не желает их возвращать. Теперь она стала нищей, и, соответственно, я осталась без приданого. Адвокат набрал долгов, а теперь, мягко говоря, в деликатной форме посылает всех к черту. Объявил себя банкротом.

— Точно знаешь?

— Уверена. А ты будто с луны свалился. Такой глупенький и ничего не видишь, не понимаешь. Как моя мамаша. Ну та-то ладно. Доживает последние дни и незачем ее травмировать лишний раз.

— А мне он показался вполне симпатичным. Воспитан, деликатен, не лишен обаяния, — наивно возразил Артем.

— А жулики все должны быть обаятельными, иначе им никто не будет доверять. Раз ты читаешь газеты, то, вероятно, знаешь, что он находился в заложниках у бандитов целых две недели. Бедняжку приковали наручниками к батарее. Фальшивка. Чистейшее вранье. В это время я видела его в городе с кралей.

— Не ошиблась?

— Почему я должна ошибиться? Я же не слепая. В этот день я ездила в морг оформлять документы. Одним словом, занималась похоронными делами. И когда проходила мимо банка «Солюс», вспомнила про Саула Шестопала. Он же тоже набивался в женихи к Юле. Вхож в наш дом, мать хранила деньги в его банке. Ну я зашла в телефонную будку, чтобы ему позвонить и позвать на похороны. А тут смотрю, из дверей его банка выходит Добронравов под ручку со своей кралей. Шикарная баба, в платье от Кардена за полторы тысячи долларов. Зовут ее Кирой. Ее считают идейным вдохновителем адвоката. Они сели в шикарный «Лексус» и уехали. Ну и как тебе пленник, прикованный цепями к трубе?

— А Шестопал — директор этого банка?

— Бывший. О покойниках плохо не говорят, поэтому я промолчу. Ладно, пошли они все к чертовой бабушке! — Ника взяла Артема под руку, прижалась к нему, и они пошли по аллее в глубь парка. — Настоящее бабье лето. Травка сухая. Не хочешь поваляться?

Артем улыбнулся:

— Земля холодная.

— Не земля, а ты сам ледяной. Я отведу тебя на сеновал. Там тепло. Моя горячая кровь не позволит тебе замерзнуть. И не смей возражать, а то я сочту, что противна тебе. И скажи наконец, когда ты сделаешь мне предложение? Долго еще намерен носить траур по Юльке или боишься моей матери?

— А ты ждешь моего предложения?

— У меня уже терпения не хватает ждать. Я же все равно тебя никому не отдам.

— А что ты обо мне знаешь?

— Мне ничего знать не надо. Ты начинаешь новую жизнь, выполнишь завещание матери, восстановишь усадьбу, нарожаем детей — наследников князей Оболенских. Будем сдавать землю в аренду, станешь барином, а я актрисой. Восстановим старые традиции, начнем устраивать балы. Наши портреты будут на обложках элитных журналов. Скажи, неужели я хочу чего-нибудь плохого? Что тебя настораживает? Я хочу счастья с любимым человеком и ничего другого.

— Меня останавливает мое прошлое. Не так все просто.

— Слюнтяй! — Ника вырвала свою руку. — Меня ничем не запугаешь. Мне плевать на твое прошлое. Я думаю о будущем. Прошлое — пепел, который сдует легкий ветерок и его не станет. Ты вынуждаешь меня говорить то, что я не хотела говорить.

— А именно?

— О твоем прошлом. Ты — вор! И мне на это наплевать. Так же как и Юльке было плевать на это. Мы обе тебя ждали эти годы. Но дождалась одна. — Ника выставила палец, на котором сверкал изумруд. — Вот твой подарок, украденный из ювелирного магазина Ялты. А теперь слушай…