– Тогда почему же ты не берешь ее в жены?

– Ты знаешь почему. – Роль Куина в Сети заключалась в том, чтобы обольщать женщин; при этом ему приходилось много путешествовать. – Кроме того, ей уже сделали предложение, – сказал Куин, повернувшись к своему столу. – Она намерена незамедлительно принять его.

Ни фига она не примет.

– Чье?

– Ты же не думаешь, что я скажу тебе?

– Ты ведь знаешь, что я и сам могу в течение суток получить эту информацию. – В обязанности Итана входило не только улаживание тех неприятностей, за которые никто не хотел браться, но и добывание информации.

– Какого черта ты так интересуешься ею? Она леди и девственница – не чета твоим любимым потасканным шлюхам.

– Хочешь, чтобы я тебя ударил?

– Просто держись от нее подальше, Маккаррик. Не знаю, что за ужасные дела произошли там, на маскараде – она отказалась рассказать об этом даже Клодии, – но когда я увидел ее сегодня утром, мне показалось, что она проплакала всю ночь.

«Проплакала всю ночь? Неужели все настолько плохо?»

– Да, Куин, случилось нечто ужасное. Она разыграла сцену, чтобы женить меня на себе. Но у нее не получилось.

– Разыграла сцену, чтобы выйти за тебя? – Куин хрипло рассмеялся. – Ты перенервничал. Девчонка чрезвычайно хороша. Да, она действительно хотела выйти замуж, поэтому и покинула Лондон сегодня утром.

Итан оцепенел.

– Что ты сказал?

– Она уехала, ей не терпелось уехать отсюда.

Черт побери! Итан собирался убить Грея, прежде чем заняться девчонкой.

– Скажи, как найти девчонку. – Он двинулся в обход стола, и Куин вскочил на ноги.

– Бросить ее на съедение волку? Не знаю, почему ты вдруг заинтересовался воспитанной девушкой, к тому же подругой моей сестры, но от меня ты ничего не узнаешь.

– Она была не очень разговорчива с вами, после того как я лишил ее девственности прошлым вечером.

Выпучив глаза, Куин бросился на Итана с кулаками, но тот перехватил и вывернул его руку.

– Не кидайся на меня, Куин. Мое терпение может лопнуть.

Тот заскрипел зубами от боли.

– Итан, я знал, что тебе чужды вопросы морали, но не думал, что ты способен испортить невинную девочку лет на десять младше тебя. – Итан отпустил Куина, и тот рухнул в свое кресло, тряся рукой для восстановления кровообращения. – Мой Бог, она обесчещена. Я знаю, что ты никогда не проявишь благородства, а ее суженый откажется от нее. Теперь я должен сделать ей предложение.

– Держись подальше от нее, – проскрежетал Итан. – Она моя.

Куин попытался возразить, но Итан оборвал его:

– Попробуй, женись на ней, и я убью тебя.

– Ты даже не знаешь, кто она, – огрызнулся Куин. – И ты на ней женишься?

– Не женюсь.

– Тогда зачем пришел? Что ты хочешь от нее?

– Решу после того, как разделаюсь с Греем. Я уезжаю, чтобы спасти твою сестру, так что догадываешься, как важен сейчас временной фактор. – Итану было наплевать на Джейн; его заботило лишь то, что брат был по уши влюблен в нее и был бы безутешен, если бы она умерла. – Чем раньше я настроюсь на убийство, тем лучше для всех. А потом поговорим о женихе девушки.

Напустив на себя задумчивый вид, Куин долго вглядывался в лицо Итана. Потом вдруг оживился.

– Маленькая Мэдлин запала тебе в душу, да? Она умеет это делать. Я-то знал об этом и был начеку, а ты… ты, наверное, был ошарашен. – Он с улыбкой кивнул Итану. – Я расскажу тебе о ней, потому что Грея нужно остановить любой ценой. А ты, к сожалению, единственный, на кого мы возлагаем все надежды в этом деле. Но кроме всего прочего, я оказываю тебе услугу, потому что в амурных делах ты ничего не смыслишь. Она запросто обведет тебя вокруг пальца.

Итан издал безрадостный смешок.

– Ты так думаешь?

Куин встретился с ним взглядом.

– Итан, мне почти жаль тебя.

– Просто назови ее чертово имя.

– Хорошо. Ее зовут Мэдлин Ван Роуэн.

Резкие хлопки пистолетных выстрелов, крики, звук разбивающегося стекла.

Мэдди вздохнула, добравшись, наконец, до Марэ.

«Ах, дом, милый дом…»

Хотя расстояние через Ла-Манш от Дувра до Кале составляло всего двадцать миль, процесс пересечения пролива обычно выматывал. Ее возвращение тоже было изнурительным. Большую часть дня маленький пароход – изрыгающее чадный угольный дым и провонявшее рвотой плавающее корыто – боролся с коварными течениями и встречным ветром.

Затем в железнодорожном вагоне третьего класса по пути из Кале в Париж на нее таращились шахтеры и ярко разодетые мошенники, которые едва не обчистили ее. Почему-то каждый раз, когда она ехала в поезде, приходилось изо всех сил бороться с сонливостью, иначе она моментально засыпала.

Даже зная, что попутчики готовы обокрасть ее, Мэдди с трудом удерживала отяжелевшие веки, находясь в полудремотном состоянии и вздрагивая каждый раз, когда, словно под пассами будившего ее гипнотизера, приходила в себя. К счастью, ее не обокрали, но, как обычно, она сошла с поезда в оцепенении и в течение еще нескольких часов ощущала вялость и сонливость.