А теперь, утверждал Рихтер, его использовали и выкинули. Про Рэнделла он сообщил адвокатам АДМ, а те его и слушать не захотели.

– Им не нужна правда. Они просто ищут способ утопить Марка и других честных сотрудников.

Вскоре чикагские агенты столкнулись с новой проблемой: отношения с прокурорами портились с каждым днем.

Первые признаки появились еще летом, когда отдел по борьбе с мошенничеством стал торопить с завершением дела. Важна не скорость, спорили агенты, а полнота и доскональность расследования. На осенней встрече с вашингтонскими юристами этот вопрос всплыл снова.

– Это важнейшее дело, – сказала агентам Спиринг. – Обвинительный акт нужно предъявить Уайтекеру ко Дню благодарения. [68]

– Мы собираемся провести полное и тщательное расследование, – возразил Бассет, – и, если понадобится, продолжим его и после Дня благодарения.

Агенты подчеркнули, что, если не удастся расследовать обвинения в преступлениях в масштабе всей корпорации, выдвинутые Уайтекером, это лишь сыграет ему на руку, – у него появятся основания утверждать, что ФБР пренебрегло истиной, сконцентрировавшись на нем и оставив в стороне АДМ.

– Злоупотребления в АДМ – это отдельная тема, – упорствовали прокуроры, – их можно рассмотреть позже. Сейчас мы хотим обвинить Уайтекера.

Все это противоречит здравому смыслу, считали агенты. Допросить служащих АДМ им так и не разрешили. Документов от «Уильямс и Конноли» почти не поступало. Как передать дело в суд, не собрав исчерпывающей информации? Тем не менее к концу беседы они согласились сосредоточить свои усилия на Уайтекере.

Через несколько дней обвинители ознакомились с протоколом допроса Рона Феррари, занесенным в «форму 302», и пришли в недоумение. При чем тут Рон Феррари? По данным допроса из «формы 302» они заключили, что ФБР преследует Феррари, а не Уайтекера. 13 октября Дон Маккей и Джим Никсон позвонили Робу Гранту, курировавшему расследование.{346}

– Послушайте, вы все время отклоняетесь от дела Уайтекера, – возмущался Маккей. – Мы же на последней встрече договорились, что вы займетесь Уайтекером, оставив все остальное.

– Этим мы и занимаемся, Дон, – ответил Грант. – В центре дела по-прежнему Уайтекер. И мы вовсе не направляли все силы на то, что мы узнали сейчас и что имеет прямое отношение к его мошенничествам.

И Грант свернул разговор на проблему доступа к информации, посетовав на нерушимость «китайской стены», из-за которой между спрингфилдским и чикагским отделениями ФБР постоянно возникали недоразумения. В Спрингфилде хотели встретиться с Говардом Баффетом, потому что Уайтекер на допросе в Чикаго рассказал о Баффете много интересного. Но согласно распоряжению министерства, спрингфилдские агенты не имеют права ознакомиться с его показаниями.

– А на кой вам эти показания, если вы сами будете разговаривать с Баффетом? – спросил Маккей.

– У нас правило: прежде чем допрашивать человека, выяснить о нем как можно больше.

Маккей сказал, что и сам не любит ограничений, мешающих работе, но решение принималось на высшем уровне Министерства юстиции. И перевел разговор на другую тему.

– Никак не пойму этого Скотта Лассара, – пожаловался он. – Чего он добивается? Постоянно выпытывает информацию у Майка и Тони, а ведь должен получать ее через нас.

Грант вздохнул. До чего смехотворны эти бюрократические игры. Прокуроры даже друг другу не доверяют.

В то утро Джим Эпстайн стоял в толпе пассажиров на платформе в Эванстоне и ждал электричку на Чикаго. Поезд прибыл, он зашел в вагон и занял свободное место.

Эпстайн не взял с собой газет: по пути ему нужно было просмотреть несколько документов. Он погрузился в бумаги. Но когда сосед развернул утренний выпуск «Чикаго трибюн», Эпстайн искоса взглянул на заголовки, чтобы узнать, что делается в мире.{347}

И окаменел.

С цветной фотографии на первой странице смотрел Марк Уайтекер, водружавший очки на нос. Заголовок под фотографией гласил:

Боже всемогущий!

– Прошу прощения, – обратился Эпстайн к соседу, – не позволите ли взглянуть?

Он пробежал глазами заметку. Все даже хуже, чем он думал. Уайтекер признавал, что с помощью фиктивных инвойсов похитил у АДМ шесть миллионов и перевел их на свои счета в иностранные банки.

Эпстайн бессильно откинулся на сиденье. Теперь от тюремного срока Уайтекера спасет только выступление в качестве главного свидетеля обвинения на процессе АДМ. Но для этого надо было вести себя очень осторожно, не давая компании повода придраться. А он публично исповедуется в шестимиллионной краже с первой страницы «Чикаго трибюн».

В тот же день Уайтекер прибыл на очередной прием к доктору Дереку Миллеру.{348}

– Итак, вы, как я вижу, откровенничаете с журналистами, – заметил Миллер, когда Уайтекер уселся в кресло.