Шрифт:
— Ну да.
— Что, так и идет?
— Так и идет, — пожал плечами Джоконда.
— Вай, зараза! — зашелся от восторга Ашот, хлопая себя по коленям.
— Мужики… — растерянно спросил Лютый. — Вы сколько тут сидите-то?
— Полтора года сидим.
— Пятнадцать месяцев, — уточнил Михей.
— Слушай, я без тебя считать умею, бульбаш поганый! С тобой говно хорошо хлебать, слушай, — рта открыть не дашь!.. — отмахнулся Ашот. — Так и сидим. Вот раз в полгода колонна придет, горючку, боезапас подвезут — и опять сидим. В неделю раз чалмач на осле проедет — и то радость…
— А зачем? — спросил Воробей.
Ашот пожал плечами:
— Обозначаем присутствие.
— Погоди, — присмотрелся Хохол к развешенным по стене фотографиям и вырезкам из журналов. — Это Белоснежка, что ли?
— Так вы из нашей учебки, что ли, братва? — обрадовался Ашот. — Как она, там еще?
— Там, куда она денется! — засмеялся Афанасий. — Вон, пацанов тоже проводила.
— Любимая моя! — Ашот сдернул фотографию со стены, любовно погладил нечеткий снимок. — Красавица!
Фотография пошла по рукам.
— Сколько ей лет-то уже? — спросил Ашот.
— Лет семнадцать, — сказал Лютый. — Да не изменилась совсем. Да? — Он протянул снимок Воробью, подмигнул. Тот насупился и отвернулся. Лютый, Джоконда и даже Чугун засмеялись.
— Вот так сидишь с утра до ночи, на ту сторону ущелья пялишься, — кивнул Ашот. — Веришь — каждый камешек уже в лицо знаю. Хочешь, по порядку расскажу, не глядя? Справа внизу — Слон, повыше — Ящерка, потом разлом идет — Тещина щелка, потом Тарас — это парень у нас был, снайпер оттуда его достал, потом Клык…
— Черепаха потом, — подал голос Михей. — А там уж Клык.
— А я говорю — Клык! — взвился Ашот.
— Черепаха сначала!
— Ты чо, бульбаш? Ты кому это говоришь? Ты мне это говоришь?
— Чо заладил: бульбаш, бульбаш? — завелся наконец Михей. — А ты кто — козел горный! С горы своей слез, толчок первый раз в казарме увидел! Ты меня достанешь — я тебя так достану!
— А ну пойдем! — вскочил Ашот. — Пошли проверим! Если первый Клык — я тебе морду разобью, понял? Что, очко заиграло?
— Хорош, мужики! Кончай! Тихо! — Хохол и Афанасий растолкали уже сцепившихся через стол дикарей.
Хохол разлил из канистры.
— Давайте за дембель, мужики. Недолго осталось. Как говорил дедушка Ленин? Дембель неизбежен, как крах империализма!
Они чокнулись кружками. Ашот все не мог успокоиться, косился на Михея.
— Вот про дембель думаю — знаешь, о чем мечтаю? Думаешь, бабы, все дела, да? Вот одна мечта, веришь: просыпаюсь утром — и эта харя передо мной не маячит!
— Ладно, ладно, давай! — Хохол подтолкнул его кружку своей.
В землянку заглянул кто то из дикарей с биноклем ночного видения на груди, сообщил гнусавым дикторским голосом:
— Московское время — двадцать два часа. Передаем концерт по заявкам… Ну чо, мужики? Пойдем постреляем?
— Да отвали, — отмахнулся Ашот. — Дай с пацанами побазарить… Слышь, Патефон! — крикнул он вдогонку. — Молодых вон возьми.
Лютый, Джоконда и Воробей вопросительно посмотрели на Хохла.
— Давай, — усмехнулся тот. — Идите, воюйте.
Пацаны торопливо разобрали оружие и бушлаты у входа.
Следом за Патефоном, пригнувшись, они подошли к каменной кладке на краю пропасти. Около бойниц уже сидели несколько бойцов, курили, пряча огонек в ладони. Один в наушниках лежал у переносного локатора — железного чемоданчика размером с «дипломат» с тускло подсвеченными приборами. Стоящая вертикально антенна медленно поворачивалась вправо и влево, прощупывая противоположный склон. Патефон присел рядом с локатором, глянул в бинокль. Лютый, Джоконда и Воробей настороженно всматривались поверх кладки в кромешную тьму ущелья.
Локаторщик остановил антенну, медленно, по миллиметру подкрутил регулятор настройки и поднял руку. Бойцы загасили сигареты, передернули затворы и выставили стволы в бойницы. Прошло несколько томительных секунд в тишине. Все смотрели на локаторщика. Тот, прикрыв глаза, напряженно вслушивался в одному ему различимые звуки.
— Идут? — негромко спросил Патефон.
Локаторщик молча указал пальцем на прибор, на котором едва заметно колебалась тонкая стрелка.
— Сколько?
— Пять… Или шесть. Не пойму… — ответил локаторщик.