Ух, прошлое! Эх, прошлое! (Обращается поочередно к каждому, сперва к стоящим слева от него; это выглядит представлением персонажей: тот, чье имя он называет, выступает на шаг вперед и кланяется залу.)

Майя. Богиня цветения нашего. Великолепная кажимость нашей жизни.

Светлана. Сияние ночных фар, ламп экономичного накала.

Тигран. Раз Тигран, два Тигран, три Тигран – ррр.

Ниобея. Грибной дождь Эллады.

Валерий. Бодрость, и ни слова больше.

Виталий. Жизнеспособность, ни слова меньше.

Виктуар. В столовой победа, после обеда – пропала еда. Ты украл? Да… Им победим.

(Поворачивает голову вправо.) Ярослав, сынок. Ярость слабости, поджарая слава. Сынок.

И ты, Корнилий. Крона корней.

Приподнимите меня, покажите мне мое приусадебное припомещичье хозяйство. Мой участок. Мои грядки, цветники, мои на моей земле насаждения.

П у т и н. Где посадки? Нет посадок.

А в г у с т. Покажите мне Августа. Мне меня. Величественного. Божественного. Аве, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя.

К о р н е й. Смерть – глюкоза. Большой трип. Неконтролируемый унос сознанья. Расписка в получении жизни.

Я р о с л а в. Смерть – список претензий к ней. Заполненный обходной лист. В просторечии бегунок.

К о р н е й. Проглоченный партизаном перед пыткой. Типа, внедренный.

С т а л и н. Сестра моя смерть. Госстандарт. Памятник Госстандарту. Свод производственных норм. Архитектура промзоны. Любовь не сильнее смерти Гёте. Кахетинский ландшафт царства любви. Гули-гули, гулаг. Гули-гули, гулаг.

М а г н и т о ф о н (каркающим голосом). Аушвиц! Аушвиц!

Б р е ж н е в. Прага, Прага! Ты же наш человек. Как ты могла, Злата?

М а г н и т о ф о н (каркающим голосом). Сталин-град! Сталин-град!

А в г у с т. Смерть – малюта. Ма-аленькая.

П у т и н. Смерть – валюта. Но-овенькая.

Б р е ж н е в. Смерть – кремлевская стена.

Х р у щ е в. Новодевичий.

Б р е ж н е в. Кремль и стена – одна сатана.

М а й я. Смерть – медицина. И плохая и хорошая.

А н д р о п о в. Министерство здравоохранения.

Е л ь ц и н. Четвертое управление.

А в г у с т. Майечка, смерть – не медицина. Смерть – химия. Может, что-то еще. Но что химия, во всяком случае бесспорно и гарантировано. Худшая из химий. Сами реагенты гниют, гниль подгнивает, подтекает, каплет, пухнет, и кошмарненький дух.

Н и о б е я. Смерть желания.

Т и г р а н. Ну в этом роде. Триумф импотенции.

А в г у с т. Единственное, чего я от нее жду, – это что все наконец узнаю.

В а л е р и й. Смерть – самозабвение истории.

В и т а л и й. История самозабвения.

С в е т л а н а. Смерть – демонстрация. Демонстрация всего, что не она.

Я р о с л а в. Смерть – мемуар. Всего, что никогда никому ничем никак. Rien du tout. Never ever. Мяумуар.

С в е т л а н а. Ммееемуар. Меммуарр. Муомар.

К о р н е й. Миллиард ниагар.

В и к т у а р. То есть власть. Смерть – власть. Абсолют власти. Апогей власти.

А в г у с т. Не наоборот? Не власть – смерть? Все наконец узнаю. Не в том смысле, что знание получу, а что перестану метаться в желании узнавать. Я чищу зубы пастой “Бленд-а-мед” “кора дуба”. Я надеюсь, что мне откроется, чтбо они называли корой дуба и клали ли это в состав или и думать не думали, а только писали так на тюбике, и эта надпись и была дуб и его кора.

Пауза.

А в г у с т. Прощаюсь… Прощаю… Праща… (Умирает.)

М а й я. Безвозвратно. Но ведь уже в возрасте. Признбаем. Под семьдесят. Еще двадцать – и девяносто.

В и к т у а р. Ты права, Майя-колбатоно. Я знал одного. Ему было сто. Десять таких – и тысячелетие России.

Пауза.

К о р н е й (стянув с груди на лицо майку с изображением черепа и костей).

Проклятьем связанные числа -

ничто, абсурд. Вся суть в проклятье.

Ведь если тела нет, нет смысла

в на плечиках висящем платье.

За что меня? Тебя? За что нас?

В котором слове или деле

вина, что казнью сделан тонус

мышц в распадающемся теле?

Сто пять на семьдесят. Недавно.

Полста назад. Когда на третье,

на сладкое распяли фавна

на праздничной линейке дети.

Белок – плюс-минус шесть-и-девять.

Железо – ноль. Россия – тройка.