— Не трогай меня! — едва слышно, но твердым, повелительным тоном произнес Влад Сулейманович. — Все… кончено… укатали сивку…

Лицо его было белее снега, волосы слиплись от крови (под затылком натекла целая лужа), руки и ноги — расслаблены и неподвижны. Позвоночник сломан, решил Георгий. Однако взгляд следователя оставался ясным.

— Наклонись пп… бли-иже, — зашептал Хватко снова, — вот та-аак… Во внутреннем кармане, в правом… в пиджаке… карточка. Возьми ее. Эт-то иннд… о-оххх… — Он замолчал, переводя дыхание, веки его дрогнули.

— Я слушаю, слушаю! — Георгий склонился к самым его губам.

— …ция… пользуйся теперь… сам… отплати им… вс-сем… зз… мь… ме…

— Дядя Влад, я…

— Са-ами… — Глаза Влада стали стекленеть, взгляд быстро мутнел. — Сами те-е… бя найдут… ядрен-ма-а… — Тут дыхание его пресеклось, и он умолк. На этот раз навсегда.

Осторожно, стараясь не смотреть на серые кольца кишок и при этом не испачкаться еще больше в крови, пропитавшей рубашку дяди, Георгий нащупал во внутреннем кармане его пиджака пластиковый квадратик карточки.

Некоторое время аль-Рашид молча, кусая губы, смотрел на растерзанное тело. Факт смерти дяди только сейчас начал доходить до его сознания. И ведь Влад погиб, защищая его, Георгия! Но что он мог поделать, что изменить? Ровным счетом ничего. «Я сдержу слово, спи спокойно, дядюшка», — пробормотал аль-Рашид и закрыл Хватко веки. Внезапно ему пришло в голову, что, когда сюда нагрянет милиция, его просто обязаны будут задержать — весь в крови, с оружием, над трупом следователя. Картинка из фильма, да и только! Додумать эту мысль как следует ему не дали: со двора раздался вой сирен, по стенам замелькали красно-синие всполохи, а вскоре — энергичный топот множества ног по лестнице. Георгий едва успел, сунув в карман карточку и распечатку с результатами экспертизы, рыбкой сигануть в только что высаженное тварью окошко.

Недолго думая, Георгий решил воспользоваться машиной Хватко — тому она теперь, увы, без надобности. Сидя в прозрачном салоне, он смотрел на пролетающие мимо огни ночного города и пытался взять себя в руки, успокоиться. Ярость — плохой советчик, особенно при расследовании, твердил себе Георгий. Что бы ни случилось, голова должна оставаться холодной.

Легко сказать! Всего пять минут назад какая-то сволочь расправилась с его дядей, а он должен сохранять спокойствие… Сатана! Конечно, они не были друзьями, что называется, не разлей вода. И семьями не дружили. Тем более оба были холостяками. Встречались в основном по делам. Кроме того, характер Георгия… как там написали в его служебной характеристике? «Мрачный меланхолик, нелюдим… тяжело сходится с товарищами по работе…» Тем не менее Влад был его единственным родственником. А сегодня его сгрыз вонючий глист-переросток! Кто-нибудь должен за это заплатить… И кажется, Георгий знал, с кого ему следует начать.

Он переключился на реактивную тягу и рванул штурвал на себя. Хрен с ними, с правилами! Темно-синяя капля аэромобиля, игнорируя световые линии лазерных разграничителей, резко выпрыгнула из общего потока движения и взмыла над крышами ближайших зданий; Георгий взял курс на Центральный офис корпорации «Ум Муна».

Задействовав автопилот, он откинулся в кресле и решил, чтобы немного отвлечься, почитать пока выводы экспертизы; сунул руку в карман и нащупал пластиковый квадратик — карточка, которую велел забрать дядя Влад: Георгий ведь не успел разглядеть ее как следует. Ну-ка поглядим… Он приблизил к глазам замаранный красным кусок пластика.

Ни-че-го себе! Да ведь это индульгенция! Он держал в руках не что иное, как годичную индульгенцию, скрепленную электронной подписью самого Архипастыря Пия-Нестора бен Хоттаба Второго — главы Вселенского Совета Монотеистических Церквей. Да не простую, а так называемой «алмазной грани», заранее отпускающую все грехи, в том числе и семь смертных. Грех человекоубийства тоже. Георгий покачал головой, изрядно пораженный. Да, выходит, дядя Влад был не каким-то там рядовым агентом-информатором. Чтобы получить индульгенцию «алмазной грани», немалым доверием надо пользоваться, причем доверием кого-либо из высших церковных иерархов.

Это ж, считай, лицензия на убийство! Значит, и задачи перед ним ставились соответствующие: не банальный сбор информации, а нечто гораздо более серьезное. Возможно, даже сопряженное с устранением врагов Вселенской Церкви? Впрочем, чего теперь гадать… Та-ак, а что у нас со сроком? Ого, неплохо! Действительна еще в течение трех месяцев. Что ж, пожалуй, это многое упрощает. Индульгенция — не именной документ; предполагалось, что владелец может в случае необходимости передавать ее другому лицу по своему усмотрению; определенную роль здесь играют и соображения конспирации. Георгий мрачно усмехнулся. Ну, уммовцы, берегитесь! Сама Немезида на крыльях мщения летит к вам! Причем богиня эта сегодня патологически жестока и склонна к неоправданному насилию, так уж вышло.