— В Галлхиеле станет одиноко.

Сердце у Дары защемило при одной мысли об отъезде Риа. Она соскользнула с кровати и встала перед ним.

— Я бы хотела, чтобы у нас были еще дети, Лаоклейн.

— Я не чувствую недостатка в них, Дара. Я вполне доволен тем, что у меня есть ты и наша девочка.

Он знал, каким большим горем было это для нее. Она потеряла сына в ночь, когда Лесли и Каиристиона напали на Галлхиел. После рождения Риа у нее был еще один выкидыш, и Дара потом едва не умерла от лихорадки. После этого беременностей больше не наступало. Он не сожалел об этом. Он был напуган тем, что мог потерять Дару, и не имел желания снова рисковать.

Он нежно заключил ее в свои объятия:

— Риа вернется к нам, Дара. Это не навсегда.

— Она вернется не к нам, а в Галлхиел. Мне кажется, она любит его больше всего.

Но Дара была согласна подчиниться его решению и найти покой и удовлетворение в его объятиях.

Почувствовав, что она успокоилась, Лаоклейн не хотелось говорить о сыне Лесли, но он не мог допустить, чтобы она узнала это случайно, от других.

— Тот юноша, Гавин, что пришел из Аирдсгайнна, — сын Никейла.

Дара замерла, но ничего не сказала.

— Никейл завтра поедет туда, чтобы отвезти его во Францию.

— Лесли не отпустит его.

— У нее нет выбора.

Ее поразило, что по иронии судьбы она и Лесли теряют своих детей в один и тот же момент. Но она не чувствовала никакой симпатии к своему врагу, и когда на следующее утро она увидела отъезжающего Никейла, в ее сердце не промелькнуло сочувствия к Лесли из Аирдсгайнна.

***

До Аирдсгайнна можно было добраться двумя путями, по горной дороге, довольно труднопроходимой, или на лодке через озеро, которое подступало прямо к стенам замка. Никейл выбрал дорогу через горы, что позволило ему добраться совершенно незамеченным. В течение многих лет Лесли верила, что ее враги придут только из Галлхиела и только по озеру. Каждое утро она предупреждала стражников, чтобы они следили за озером и никому не позволяли добраться до берега.

Никейл приблизился к воротам и громко окликнул стражника.

Стражник, с удивлением глядя на него, заметил только, что он ехал верхом и вел вторую лошадь. Ни сообщников, ни оружия не было видно. Он не представлял собой угрозы для Аирдсгайнна и ему разрешили беспрепятственно войти.

Неряшливый мальчишка за монетку подхватил поводья обеих лошадей, и Никейл уверенно зашагал к большой двери замка. Он не обратил внимания на грозно смотревших людей, которые собрались вокруг него.

Гавин стоял один возле трещавшего в небольшом углублении огня. В Аирдсгайнне не было ни камина, ни длинного дубового стола. Грубые масляные лампы были потушены, и длинный зал был погружен во мрак.

Когда входная дверь открылась. Гавин оторвал взгляд от чаши, которую он держал. Если бы Лаоклей-ну Макамлейду какой-нибудь слуга отважился подать такую еду, тот просто запустил бы чашу в него. Юноша посмотрел на вошедшего с любопытством, но без страха. Возле входа находились стражники. Враг не мог войти сюда.

— Где Лесли?

Во взгляде Гавина промелькнуло любопытство. За все годы его жизни никто не входил в замок и не называл его хозяйку по имени. Несмотря на все предостережения Лесли, никто не угрожал замку или его обитателям. Они избегали клана Макамлейда после его возвращения в Северную Шотландию, но никто за эти годы не пытался отнять у них их жилище. Так что у Гавина не было страха.

— Кто вы?

— Я хочу поговорить с твоей матерью, парень. Позови ее.

В его голосе чувствовалась твердость, которую Гавину редко приходилось встречать, особенно здесь, в этом зале. Стражники Лесли были жестокими и ленивыми, никто из них не соизволил взять молодого человека под свою опеку. Все, что Гавин узнавал о мужчинах и о вооружении, было результатом его наблюдений, и чаще всего он издалека наблюдал за мужчинами из Галлхиела.

Но он сразу распознал твердость и силу воли, он уважал эти качества.

— Хорошо. Я позову ее.

Поднимаясь по лестнице, он чувствовал на себе взгляд мужчины, но не оглянулся. Это могло показаться проявлением слабости, а он не хотел показаться слабым перед этим человеком.

Гавин увидел свою мать, когда она выходила из своей спальни.

— Там внизу мужчина, мама. Он спрашивает тебя, но он не назвал своего имени.

Ее глаза округлились, и взгляд скользнул вниз, в зал.

— Мужчина, — это не было ни вопросом и ни ответом на невысказанное любопытство Гавина.

Гавин последовал за ней назад, в зал, хотя он цыкнула на него, чтобы он оставался, где был.

Шаги Лесли замедлились, когда она достигла нижней ступеньки, и ее взгляд встретился с глазами Никейла.

Никейл ощутил мгновенное потрясение. Годы не пощадили Лесли. Она была одного возраста с Дарой, но горечь и злоба уничтожили красоту лица, оставив вечное выражение недовольства. Ее тело, некогда гибкое и стройное, стало высохшим и худым. Волосы еще оставались черными, как вороново крыло, но свисали безжизненными прядями.