– Х…я это все, – отмахнулась Ада.

– Почему же? – возразила я. – Есть другие слова: ерунда, чепуха, непроверенные сведения…

– Я же и говорю, х…я, – согласно кивнула Ада.

Договорилась, чтобы Ада не ругала Вадима за сериал, потому что он сценарист на телевидении и хочет отдохнуть у меня на кухне от поклонников первого канала.

– Так он занимает пост? Телемагнит… Нуда… понимаю, – сказала Ада и уважительно добавила: – У него и машина, как у телемагнита, – «цель». Знаешь, сколько стоит?

– Сколько? – вежливо спросила я.

– До х…я и больше.

Я как-то раз переводила статью про дорогие машины, и там был «mercedes CL», но у бедного сценариста детективной линии не может быть «мерседеса», так что Ада, наверное, имела в виду что-то другое, к примеру новую марку «Жигули» – «Жигули-цель».

Хотя Ада немного недовольна, что Вадим не инопланетянин и не бандит, в целом ее реакция положительная – кастрюлька.

В кастрюльке не пельмени и не котлеты, а мясо индейки со свежими абрикосами, чтобы Вадим угощался привычной для телемагнатов пищей. Если он, конечно, зайдет.

Мы с Димочкой сидели в кафе «ДэФэ» на Караванной. В «ДэФэ» всегда все уличные столики заняты, но нам повезло.

За соседними столиками сидели неопределенно юные люди – от пятнадцати до тридцати.

Как же расширилась озоновая дыра, если мы, в Питере, в апреле, когда еще положено лежать снегу, пьем кофе на улице! Как будто мы живем в Париже, бродим по улицам, переходя из кафе в кафе… А на самом деле это не Париж, а просто мы с Димочкой пьем кофе за столиком на улице – на улице Караванной.

Димочка сказал, что будет вести переговоры только со мной и только в кафе. Потому что кафе – специально, чтобы люди разговаривали. Потому что в кафе он в любой момент может встать и уйти навсегда.

– Я хочу торт «Графские развалины», – сказал Димочка. – И еще я принял концептуальное решение – ушел из дома.

Торт «Графские развалины» – безе, шоколад, взбитые сливки.

Вчера Татьяна велела Димочке делать уроки и ушла, а через пять минут вернулась – забыла ключи от машины.

Обнаружила Димочку в гостиной: он сидел в ее халате и курил сигару, как старый холостяк. Еще обнаружила девочку, девочка чинно сидела рядом с Димочкой, прижимая к себе сумочку, и в ее одежде был некоторый беспорядок.

– Я… ты… – кричала Татьяна. – Я не разрешаю курить в гостиной! Я не разрешаю сидеть в моей гостиной в моем халате! Я ничего не разрешаю! Вы что, ждали, пока я уйду?!

– Глупейший вопрос, – сказал Димочка. – А чего еще мы могли ждать?

– Ты… я… ты еще маленький! – кричала Татьяна. – Может, ты уже вообще женишься?! А?

– Ну вот еще, – сказал Димочка.

Девочка обиделась и ушла.

– У тебя нет ответственности! – кричала Татьяна. – Что?.. Ах, у меня тоже?! А у кого двойка по алгебре?! Я тебе все, все!.. А ты… променял меня на девчонку! А я твоя родная мать!

У меня же нет детей, поэтому я точно не знаю, что чувствует родная мать, когда это все – халат, сигара, девочка. Я точно не знаю: может быть, когда у тебя сын, немного кажется, что он твой мужчина?

– Мать – страстная женщина, и в отношения со мной она вносит слишком много страсти, – рассуждал Димочка. – А единственное, чего я хочу в этой жизни, – это покоя. Так что я пока поживу у тебя. Некоторое время. Да, учти, в школу я не хожу – у меня куриный грипп.

Димочка важно крутил в пальцах сигарету. Может ли крестная мать запретить своему сыну курить?

Мне жалко Димочку, хоть у него и нет ответственности по алгебре. Димочка поживет у меня. Хорошо. Некоторое время. Хорошо.

Но когда люди собираются жить вместе, нужно честно распределить обязанности. Мы обсудили обязанности, и вот результат.

Мои такие:

• не разговаривать с Димочкой, если он не хочет;

• разговаривать с Димочкой до утра, если он хочет;

• разрешить Димочке курить со мной на кухне, иначе он будет каждую минуту бегать на лестницу и простудится, а у него и так куриный грипп.

Еще я должна уходить из дома, когда к нему придет девочка из класса. Девочка будет приносить Димочке уроки, особенно алгебру.

– А вот это нет, – твердо сказала я, – уж это извините.

Нехорошо, что у меня будет дом Димочкиных свиданий.

Димочка обиженно отвернулся от меня и завыл: «И мы с тобою будем вместе, как Сид и Нэнси… и ни за что не доживем до пенсии…»

– Почему? Почему они не дожили до пенсии? – испугалась я.

– Потому что они два наркомана и он порезал ее ножом.