Шрифт:
– У меня мышь, маленькая… – растерянно сказала замарашка. – Я вызывала человека от мышей…
Бедная толстая замарашка, в очках она бы, конечно, сразу поняла, что этот респектабельный господин в длинном плаще ни в коем случае не может быть человеком от мышей. Люди за экраном хохотали вовсю, и я тоже.
– Что? – Я даже, кажется, прошептала это вслух. – Что? Что это, что, что?
На экране уже мелькали титры, а я все сидела и растерянно моргала и терла глаза, а потом встала и зачем-то потерла экран, как будто это не телевизор, а запотевшее стекло, через которое плохо видно.
Дело Дня – все это немного неприятно, очень страшно. Может быть, я сошла с ума?
Однажды я переводила на английский статью, автор которой утверждал, что каждый второй житель России – невротизированный, нервный, чтобы не сказать сумасшедший… Тогда я точно сошла с ума – чем я такая особенная? Я как каждый второй.
Умопомешательство бывает временное, а бывает навсегда. Волнуюсь, как будто в эпидемию гриппа вдруг заболело горло, но еще не знаешь, что это будет – эпидемия с осложнениями или к утру все само пройдет.
…Но если это все же эпидемия, то есть если я сошла с ума, то почему так внезапно?.. И почему именно в 19.50 на диване? И почему мое умопомешательство напрямую связано с мышами?
Жаль, что нельзя проконсультироваться с каждым вторым жителем России, как это было у него. Должны же быть какие-то предвестники, к примеру, некоторые люди сначала слышат голоса. Ох, а может быть, замарашка в халате и респектабельный красавец – как раз голоса?
Дело Дня – размышления на тему постмодернизма.
На самом деле все легко объяснимо. В мире нет ничего нового. Уже все открыли, все нарисовали, все написали, буквально все. Например, музыка – уже вообще невозможно из семи нот создать что-то новое. Это такая модная точка зрения. Для папы, например, Бетховен – вершина всего, а для меня Бах. И еще Шостакович… Но гении не считаются.
Или из букв создать что-то новое – тоже невозможно. Поэтому в музыке постмодернизм и в литературе постмодернизм.
Это когда играют со старыми сюжетами и цитируют без кавычек то, что уже кто-то написал. Я и сама кое-что списала у Агаты Кристи, так, ерунду, одну-две идеи. А кое-что у Конан Дойла.
В жизни тоже не происходит ничего нового, все уже с кем-то когда-то было.
Так что все это – просто постмодернизм. Кто-то уже пережил то, что было со мной, кто-то уже перепутал респектабельного красавца с мышью, то есть, наоборот, с мышеловом…
А вообще все это мне хороший урок – никогда не нужно делать того, чего по-настоящему не хочешь. Не стала бы тщательно убирать под диваном, не сошла бы с ума.
6 марта
Следующая серия в 19.50.
Весь день нервно ходила по квартире, озиралась, как настоящая невротическая личность, боялась, что из телевизора выгляну я или еще кто-нибудь из моих знакомых.
В 19.50 осторожно уселась в кресло – ничего. Телевизор не включился. Совершенно успокоилась.
В 19.51 включила в розетку пылесос для чистоты эксперимента – телевизор включился, ой!
Ровно в 19.52 замарашка и красавец опять топтались в прихожей. Замарашка толстая, но довольно симпатичная, со следами загримированной красоты, – может быть, это все-таки не я? Я – не такая толстая.
В 19.53 у замарашки и красавца начали складываться дружеские отношения на кухне.
В 20.10 после рекламы красавца уже не было. Боюсь, что замарашка скоро недосчитается Айвазовского.
…Что это, что, что?! Так, спокойно, Маша Суворова-Гинзбург. Ты современная женщина, живешь в двадцать первом веке. Совершенно очевидно, что всему этому существует простое техническое объяснение – это мистика.
В 20.11 позвонила Аде на мобильный – пригласила ее вместе досмотреть сериал, чтобы она была рядом, если я все-таки сошла с ума.
В 20.12 Ада с Семой позвонили в дверь – оказывается, они уже поднималась ко мне по важному делу, потом скажут какому.
Ада внимательно смотрела сериал, не подскакивала, не показывала пальцем, не кричала «смотри-смотри, это же ты!».
И я уже начала понимать: я действительно сошла с ума, потому что мне все это показалось, голоса и прочее, так что хорошо, что Ада тут.
В 20.25 на кухню вошла крупная женщина в шляпе – не на мою кухню, а на экране.
– Гляди, какая шляпа, запиши фасон, – попросила Ада.