…Не то чтобы в час ночи я плакала от обиды, просто мысленно перебирала недостатки Вадима – остроносые ботинки и прочее.

Не то чтобы в два часа ночи я плакала от обиды, просто не спала. Еще у него лысина со лба, не такая уж маленькая…

Неужели я такой мелкий недостойный человек, что пытаюсь смягчить свою боль перечислением чужих недостатков? Раз он не хочет со мной больше дружить, так у него сразу лысина? Не такая уж маленькая…

Во второй половине дня вышла бесцельно погулять. Сразу же бесцельно направилась во двор к психологу Анне-Ванне. Хорошо, что ноги меня сами к ней занесли, потому что все это время я чувствовала какой-то дискомфорт – с эрекцией и эякуляцией, что ни говори, получилось нехорошо.

– Давайте больше никогда не будем их упоминать, – сказала я и была прощена.

Наверное, Анна-Ванна думала, что я тут же уйду, но как бы не так!

– Ну, а как я вообще? – неопределенно спросила я.

– В каком смысле? – удивилась Анна-Ванна.

– Как я вам вообще?

Неприлично настаивать, но я думала, может быть, она скажет, что со мной неправильно, и я пойму, почему Вадим сначала стал моим другом, а потом пропал навсегда.

– У вас склонность к депрессии, – печально сказала Анна-Ванна.

О боже, неужели?

Анна-Ванна печально вздохнула:

– Скажите, вы сегодня ночью плакали? В час ночи? Или в два? Плакали?

– Ну, не то чтобы…

– Но все-таки, – понимающе подсказала Анна-Ванна и твердым голосом поставила диагноз: – Да, у вас депрессия.

Можно подумать, есть люди, которые ночью всегда спят. Ну хорошо, допустим, у меня депрессия, а я и не заметила.

Анна-Ванна посмотрела в окно – в окне торчал чахлый кустик, – затем на меня, вздохнула и бодро сказала:

– Я пошутила. Нет у вас никакой депрессии. Вы абсолютно уравновешенный человек.

Да? Жаль. Быть невротической личностью было бы очень лестно, но нет – я здорова, как корова. В психологическом смысле, а так у меня опять насморк.

– Значит, я не нахожусь под угрозой нервного срыва? И депрессии нет? – подозрительно уточнила я. – Но хотя бы склонность есть?

– И склонности нет. Говорю же, я пошутила. Хорошо, когда у врача есть чувство юмора: «У вас аппендицит и гемофилия… ха-ха-ха, я пошутил».

Анна-Ванна засмеялась, и я поняла, что она умная. Я иногда сначала думаю, что, может быть, я одна среди нас умная, а потом понимаю: нет, не одна.

– Закройте глаза, расслабьтесь и, не задумываясь, напишите, кто вы, – предложила Анна-Ванна. – Это могут быть любые слова, не обязательно существительные.

– Как это «кто я»?

– Ну, одна клиентка, к примеру, написала «я гусеница».

– Да?! – изумилась я. – Интересно…

Почему бы нам с Анной-Ванной не заняться делом? Если она мой личный психолог (звучит, как будто мы с ней находимся в европейском романе, а не на Фонтанке, в детском саду, вход со двора). Я закрыла глаза и, не задумываясь, написала:

Агата Кристи – это понятно, это я мечтаю о мировой детективной славе. Тридцать семь – это не возраст, возраст меня не волнует, это размер ноги. А вот почему Золушка? Анна-Ванна сказала, что в этом и зарыта собака. Что в глубине души я считаю себя бедной одинокой сироткой. Что я жду чуда, то есть принца.

Это ошибка. На моем лице не висит объявление «Приглашается принц». Я Золушка, потому что со мной случилось чудо – у меня стандартный договор. Это не менее чудесное событие, чем какой-нибудь принц.

Пригласила Анну-Ванну в гости.

– Выпьем кофе, и омлет можно сделать. Только давайте в следующий раз поговорим о вас. А то я все время загружаю вас своими проблемами.

Анна-Ванна опять не взяла у меня денег. Сказала, что не хочет быть моим личным психологом, а хочет быть моим другом и чтобы я заходила просто так, и она ко мне зайдет.

Вечер, улица, фонарь, кастрюлька.

Гуляю с Адой и Семой в садике у Михайловского замка. Михайловский замок, как всегда, розовый. А Спас на крови, как всегда, разноцветный, золотой.

Вообще-то я вышла поплакать в красоте.

Хотела обойти вокруг замка и постоять у памятника, который Павел поставил Петру Первому. На нем написано: «Прадеду от правнука».

Хотела стоять у памятника и горестно курить и думать, что я очень одинокий человек без личной жизни и мне никто никогда не поставит памятник со словами «Прадеду от правнука».