Шрифт:
Раздался за сценой громкий звук выстрела, буржуин покачнулся и упал.
Вновь послышался «Интернационал», на сцену вышли моряк и двое в черных гимнастерках. Моряк вынес тело буржуина за сцену, а двое в черных гимнастерках сжали кулаки и сказали почти одновременно:
– Товарищи, наше дело правое! Победа будет за нами!
Пожилая пара захлопала.
– Чекисты всегда придут и наведут порядок, – продолжали двое в черных гимнастерках,
– Они всё видят, ведь везде один упадок!
Чекисты – ум, совесть, уши наши.
А буржуины сидеть будут у параши!
Андрей вспомнил старую шутку:
– ВЧК – всякому человеку конец.
Антон повернулся к Андрею, нахмурился:
– Замолчи, буржуин! И тебя надо раскулачить.
– Меня? – усмехнулся Андрей. – Нет, пока я не такой богатый, как кое-то в Москве.
– Гм, это ж кто такие? – Антон пристально глядел на усмехающегося Андрея. – Ну, отвечай!
– А вот такие, которых все у нас в стране знают… Некоторые даже в бега подались.
– А-а, налогов не платят и скрываются, – произнес Антон то, что слышал недавно в теленовостях, – или своровали и скрываются.
Андрей продолжал усмехаться, решив не вступать в лишние пререкания с другом.
Двое в черных гимнастерках вместе с мрачной дамой стали петь «Интернационал», показывая посетителям ресторана, что надо подпевать вместе с ними. Слова известной революционной песни подхватили все посетители ресторана, кроме Андрея и Васи; с каждым аккордом музыка звучала все громче и также громче пели артисты и посетители ресторана:
Вставай, проклятьем заклейменный, Весь мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущенный И в смертный бой вести готов. Весь мир насилья мы разрушим До основанья, а затем Мы наш, мы новый мир построим... Кто был ничем, тот станет всем. Припев песни артисты пели, начав стрелять из маузеров в воздух: Это естьнаш последний И решительный бой: С Интернационалом Воспрянет род людской!Антон обратил внимание, что его друзья не поют, и сказал:
– А ну пойте с нами.
– Нет, петь мы не будем, – ответил Андрей.
Антон махнул рукой и продолжал петь с вдохновением со всеми:
Никто не даст нам избавленья — Ни бог, ни царь и ни герой. Добьемся мы освобожденья Своею собственной рукой. Чтоб свергнуть гнет рукой умелой, Отвоевать свое добро, Вздувайте горн и куйте смело, Пока железо горячо! Лишь мы, работники всемирной Великой армии труда, Владеть землей имеем право, Но паразиты – никогда! И если гром великий грянет Над сворой псов и палачей, Для нас все так же солнце станет Сиять огнем своих лучей.– Всем лежать! – послышалось со стороны входной двери ресторана.
Глава 3
Маски-шоу
В зал ресторана с шумом ввалились десять человек, одетых в зелено-пятнистую армейскую униформу, черные солдатские высокие ботинки, в черных масках и с автоматами в руках.
Руководил ими незнакомец в штатском, человек лет тридцати с небольшим, с коротко подстриженными черными волосами; лицо его было с резкими чертами, морщинами на лбу и возле глаз, хищными, круглыми глазами. Одет незнакомец был весьма официально: в синий костюм, белую сорочку, синий галстук. Его штатская одежда явно не вписывалась в армейскую форму его свиты с автоматами.
– Всем лежать! – приказал незнакомец в штатском. – Оружие класть на пол!
Андрей усмехнулся, прошептав Васе и Антону:
– Ну, как вы? Еще живы?
– В… вро… вроде, – еле выговорил, заикаясь, Вася.
– Чего смеешься? – вяло протянул Антон. – Такой концерт только что посмотрели, а теперь…
– А не кажется ли тебе, мой дорогой коммунистический, – с издевательской ухмылкой прошептал Андрей, – что современные маски-шоу – логичное продолжение ностальгического концерта? Только вот здесь и сейчас ностальгией вовсе не пахнет…
– Не понял… – также протянул Антон, морща лоб.
– Тебе не понять, мой дорогой коммунистический, – с издевкой ответил Андрей. – Это наше новое дежа вю.
– Чего, чего?
– Новое дежа вю, – повторил Андрей.
– Зуб даю…
– Не нужен мне твой зуб, Антон, – усмехнулся Андрей, – думай над моими словами.
– Сов…совок и по… полицейщина вместе, – пояснил Вася, поняв мысль Андрея.
Люди в масках грубо тыкали автоматами в посетителей, приказывая им лечь всем на пол. Через минуту посетители и артисты на сцене лежали на животах, подняв руки и расположив их за головами.