Шрифт:
Казаринов приветливо поднялся к нему навстречу и протянул ему руку.
– Считаю долгом объявить вам, Николай Петрович, – сказал он торжественно, с сияющим лицом, – что вы свободны! Следствие сняло с вас подозрение.
Николай крепко пожал руку следователя и сел.
– Кому я обязан этим?
– Показанию нищей!
– Но ведь я говорил вам о ней раньше! – не выдержал Николай, и в словах его прозвучал упрек. Следователь смущенно пожал узкими плечами.
– Что поделаешь? Я делал вызовы ей, она не являлась, и я не считал себя вправе оказывать вам особое доверие. Для меня до вчерашнего дня ваша нищая была мифом.
– Кто же убил? – спросил Николай. Следователь опять пожал плечами.
– Простите, это пока служебная тайна, но правосудие не дремлет! – он поднял угрожающе руку. – И убийца будет настигнут карающей десницей закона.
Николай встал и протянул следователю руку.
– Жму руку, – сказал он, – направляющую карающую десницу закона!
Он подошел к Лапе, который лениво поднял голову от стола и бросил сонный взгляд на Николая.
– До свидания, – сказал ему Николай.
– Здесь принято говорить» прощайте»! – произнес Лапа, снова опуская голову.
Николай вышел. Казаринов взволнованно прошелся по кабинету и сказал:
– Алексей Дмитриевич, это черт знает что! Опять промах! Кто же убил?
– А? Что?
– Тьфу! Я говорю, кто убил?
– Кто-нибудь да убил, – равнодушно ответил Лапа.
– Это и я знаю! – Казаринов резко повернулся. – Анохов? Грузов?
– Арестуйте их по очереди! – ответил Лапа.
– И арестую! – закричал следователь, выходя из себя. – О, черт! Вот ведь попалось дело. Будь у нас сыщики!..
Николай вышел из камеры и в коридоре увидел Якова с чемоданом в руке. В этом чемодане было все имущество Николая, взятое в тюрьму. Он подбежал к брату и порывисто его обнял.
– Ну все, слава Богу! – сказал радостно Яков. – Идем же!
Когда они вышли на улицу и Николай увидел яркий свет солнца, быстро идущих людей, экипажи, силы на миг оставили его. Он опустился на скамью, что стояла у дверей суда, и несколько времени сидел, лишившись сознания. Глаза его с детским восторгом смотрели перед собою, а по лицу разлилась и застыла блаженная улыбка. Яков стоял подле него и сквозь слезы смотрел на его измученное, но светящееся лицо.
XVIII
Великое чувство свободы, безумная радость от сознания, что грозный призрак суда и позора отошел в сторону и не вернется больше, целый день владели Николаем и погружали его в блаженное состояние. Говорил ли Яков, или кухарка, или дворник, он всем радостно улыбался и весело кивал головою, на дворе и в палисаднике он с невыразимою любовью смотрел на кусты и деревья; у себя в комнате, перебирая бумаги и книги, он даже заплакал от прилива счастья. Казалось, новая жизнь развертывалась перед ним, и вечером, за ужином, он с волнением сказал брату:
– Я испытываю необыкновенное счастье. Я будто заново родился! Веришь ли, для меня теперь все ново, и в то же время пережитый мною опыт остался со мною. Все теперь за мое счастье. Я повидаюсь с Аней, между нами выяснятся все недоразумения (я знаю, она любит меня!), и впереди жизнь, полная бесконечного счастья, разделенной любви и честной работы. Ты ведь бросаешь свою контору?
Яков кивнул.
– И отлично! Переселяемся в Петербург и живем вместе! Ты теперь не узнаешь меня. Нет уже прежнего легкомыслия, переходов от отчаянья до восторгов. Все ясно! Я предугадываю всю свою жизнь до смерти и не знаю только, что будет мною написано.
Лицо его светилось радостью, глаза сияли, и Яков с умилением смотрел на радостное лицо брата, утомленное недавним страданием.
– Ты говоришь вот, что отрекся от легкомыслия, – с улыбкою сказал он, – а за весь день даже не поинтересуешься, кому обязан свободою!
Николай хлопнул себя по лбу.
– Ах я! Но, ей – Богу, Яша, я все время об этом думал и собирался спросить. Кому же?
– Алексею Дмитриевичу Лапе! – ответил Яков.
– Лапе? Этому сонуле? Да знаешь ли, он на кладбище сделал мне первый допрос? А теперь…
– Вот поди же! Он оказался удивительным человеком. За время твоего сидения я с ним сблизился, и, поверь мне, я редко встречал таких благородных людей.
– Схожу к нему, скажу спасибо! Как же он помог?
– Нашел нищую, но главное, – он подозревает убийцу, и его подозрения похожи на правду. Он очень проницателен и, между прочим, вполне правдоподобно объяснил причину ненависти к тебе лакея Ивана.
– Какая же?
– А помнишь ты свою повесть» Утопленница»?
Николай кивнул.