– Как напрямик? – снова не поняла Ника.

– Нельзя быть настолько без воображения, – холодно проронила Гена. – Где находится салон Зверева?

– Как где? – Ника уверенно махнула рукой в окно, показывая на стоящий напротив огромный дом. Правда, оттого, что проспект был до безобразия широк, дом оказался столь далеко, что просто терялся в густом мареве выхлопных газов.

– Ну? – победно задрала подбородок гостья. – А бутик где?

– Так рядом же с нашим домом… – Ника снова махнула рукой, но теперь уже не столь уверенно.

– Вот! А перекресток где? У черта на рогах! Через два светофора, да там еще поворот такой неудобный. А напрямик – это же ровно минута! Так сказать, от двери в дверь. Я и рванула.

– Ну вы даете! – ахнула восхищенная девушка. – А разве так можно?

– Правила создаются затем, чтобы их нарушать, – философски проронила Гена. – К тому же, повторяю, проспект был совершенно пустой.

Ника с сомнением покачала головой: не верить Генриетте она не могла, но и пустым проспект она не видела ни разу! Наоборот, там всегда неслось столько машин, что оставалось удивляться, как они все помещаются…

– Ничего странного, – сообщила гостья. – Президент проехал, оцепление сняли, движение открыли. Сейчас-то напрямую бы не вышло! Я же не камикадзе! А тогда было совершенно пусто! – Гена мечтательно прижмурила изумрудные, в тон ногтей, ресницы. – И представь, мне даже до середины добраться не дали! Со всех сторон, как из-под земли, машины с мигалками! Окружили, будто я опасный рецидивист! Воют, сигналят! Менты повыскакивали, оружием трясут, глаза бешеные!

– Генриетта Леопольдовна, – вклинился незаметно вошедший и все слышавший Петр. – Так вы что, хотели проспект по перпендикуляру пересечь? Круто!

Рядом с ним, открыв от восхищения рот, застыла Марфа.

– Ах, юноша, – кокетливо потупила глаза польщенная детским вниманием гостья, – мне не хватило буквально пары секунд! Если бы я не заглохла ровно посередине, они бы меня просто не догнали!

Ника живо представила себе эту волшебную картину: пустынная широкая гладь проспекта, ровно посередине, как невинный серебристый цветок лотоса, Генин «мерседес», а вокруг – подлыми ненасытными жуками – милицейские машины со свирепым ментовским оскалом в окнах. Красиво!

Она бы тоже так хотела. Чтобы вокруг – черные страшные автоматы, рявкающие команды: «Руки на голову», а еще лучше – «Лежать». И она, Вероника, выходит из автомобиля, вся в белом, грациозная, эффектная, неотразимая… Менты от изумления, конечно, тут же роняют оружие, застывают в немыслимом восторге, мимо проносится президент, останавливается прямо у Никиных ног, потому как какой же нормальный мужчина проедет мимо такой женщины? Президент подает ей руку, она, перешагивая через усыпавшие асфальт тупорылые автоматы и штабеля бесчувственных милиционеров, садится в самый главный в стране лимузин… Или… на чем он там ездит?

Что они делают с президентом дальше, Ника представить не могла, хоть и очень старалась. Поэтому она лишь легонечко вздохнула, отгоняя сказочное видение, и строго сказала двойняшкам:

– Нам пора!

– Куда это вы собрались? – удивилась Гена. – Я как раз хотела воспользоваться вашей машиной, для того и зашла!

– Так у вас что, и «мерседес» отобрали? – продолжал любопытствовать неугомонный Петр, совершенно не обратив внимания на строгий Никин приказ.

– Нет, – уточнила гостья. – Только права, номера и ключи.

– Здорово! – не унимался Петр. – Ника, когда ты получишь права, мы с тобой тоже так!

– Еще чего! – цинично прервала его фантазии Вероника. – Где я тебе столько прав возьму? У меня, как у Генриетты Леопольдовны, нету мужа-министра!

– У меня теперь тоже нет, – сокрушенно шмыгнула носом Гена. – Поэтому и права кончаются.

Замминистра МВД числился в череде Гениных мужей предпоследним. Именно он год назад, как раз перед разводом, о котором, впрочем, буквально до последней секунды ничего не ведал, и подарил любимой жене на день рождения серебристый «мерседес» вкупе с красиво перевязанной серебряной же ленточкой коробкой с водительскими правами, чтобы хватило на подольше, лет на пять. Супруга, правда, управилась значительно быстрее, совершенно неэкономно растранжирив их за год.

Марфа и Петр погрузились в ЕВРовский лимузин, «мерседес» с Геной за рулем и с недовольной Никой рядом, к дикому неудовольствию водителя, прицепили толстым белым канатом к заносчивому лимузиновому заду и так потихоньку поплелись по вальяжной суматошной Тверской к недалекому Гениному дому.

– Вероника, ну ты наконец сказала ЕВРику, что детям нужна мама? – спросила Гена.

– Сказала, – вздохнула Ника.

Еще бы не сказать! Она и без Гены это очень хорошо понимала. Только вот по вопросу, кто именно должен этой мамой стать, у них с Геной были прямо-таки принципиальные расхождения.