Приземлившись в сугроб, Ратников взмахнул мечом, отражая натиск подскочившего кнехта… И тут услыхал наконец давно ожидаемое — «бумм!».

Колокол! Лучники подавали знак.

А со всех сторон уже слышался звон мечей, крики — начиналась сеча, и засевшие в высокой пристройке-тереме стрелки теперь не могли прицелиться. Пока не могли… Но были бы вполне способны осложнить победу.

Нужно было рискнуть.

Отразив без особого труда натиск кнехта — удар — отбив — ложное уклонение — выпад в шею! — Миша специально не стал ввязываться в бой, а отпрыгнул в сторону, специально подставляясь арбалетчикам. Еще бы, такая мишень! Высокий, статный, в сверкающей на солнце кольчуге, алом плаще и золоченом шлеме, сразу видать — не простой воин. Такого и подстрелить…

Оп!

Миша сделал шаг в сторону… пропуская стрелу… и тут же рухнул лицом в сугроб, так, что не очень-то было бы видно с терема, так, чтоб нужно было бы высунуться, чтоб добить…

Ну! Давайте же! Давайте!

Казалось, прямо над головой ударило:

— Бумм!!!

Отлично — есть один!

А как же второй?

Ратников осторожно дернулся, пополз… затаился. Сняв с голову шлем, вытянул руку… И тут же отдернул — не хватало еще словить ею стрелу!

— Бумм!!!

Слава Господу! Ну, вот и все, кажется…

Ан, нет, не все!

Затихшая уже было во дворе схватка вдруг возобновилась с новой силой. Откуда-то появились новые кнехты… четверо… вдобавок к тем, кто уже, похоже, готовился сдаться…

Бросились!

Один подскочил к Максу… Тот не дрогнул! Отбил натиск мечом — как учил Ратников. Ударил сам… Уклонился… Еще удар…

Михаил уже со всех ног несся на помощь, обзывая себя самыми последними словами — ну, надо же, подставить под вражеские мечи ребенка. Хотя… Сколько там лет Максику? Тринадцать? Четырнадцать? По здешним меркам, далеко не ребенок — воин.

Удар! И звон мечей со всех сторон. И крики. И орошающая снег кровь.

Что ж ты по панцирю-то бьешь, Максюта? Бей в шею! В лицо!

Удар…

Кнехт застыл… закричал…

Ну, добей же!

Взмах меча. Короткий удар. Кровь…

Вот так вот!

— Молодец, Максим! — подбежав, похвалил Ратников.

И тут же услышал за воротами лающее:

— Helfen! Wehren! Heilen!

Девиз рыцарей-тевтонцев — «Помогать! Защищать! Лечить!».

И откуда вы сейчас здесь взялись, лекари хреновы?

Кто-то из уцелевших кнехтов поспешно распахнул ворота…

— Построиться! — быстро скомандовал Ратников.

И ухмыльнулся — не такой уж великой оказалась крестоносная подмога!

Всего-то один рыцарь, правда — конный, ну и за ним — двое дюжих оруженосцев и мальчишка-паж.

Все, как полагается — добрый, бьющий копытами землю, конь, седло с высокой лукой, снежно-белый, закрывающий кольчужный хауберт, плащ с черным крестом, треугольный — все с тем же гербом — щит, блестящий, похожий на перевернутое ведро шлем — бикок. Сквозь прорези шлема гневно сверкали глаза.

Несмотря на численное превосходство новгородского «копья», рыцарь опустил копье и ринулся в бой, не раздумывая ни секунды. Однако, выехав на середину двора, вдруг осадил коня, спешился, бросив копье подскочившему оруженосцу. Вытащив из ножен меч, картинно на него оперся, заняв этакую презрительно-выжидательную позу. Видать, признал в блестящем витязе с развевающимся за плечами алым плащом и в сверкающем шлеме благородного человека. Достойного соперника, рыцаря.

И все, кнехты и свои воины, посмотрели на Ратникова — момент как раз настал именно такой, когда требовалось только личное бесстрашие, только личное благородство, только личное мужество.

Михаил усмехнулся и, выступив вперед, слегка поклонился рыцарю. Крестоносец кивнул и, с неожиданным проворством рванувшись вперед, сделал первый выпад.

Со скрежетом скрестились клинки, полетели искры… Удар! Еще удар! Рыцарь оказался опытным и умелым воином — ну, а как же еще-то?

Уклоняясь от рубящего удара, Ратников отскочил в сторону и сам, в свою очередь, рубанул наотмашь… Соперник вовремя подставил по удар щит. Миша попытался нанести укол… рыцарь отбил его моментально, ударил сам…

Черт! Острый конец клинка прорвал-таки Мишину кольчужку, оцарапав бок… Хорошо хоть так обошлось.

Ах ты так?! Почувствовав боль, Ратников совсем обозлился и, потеряв всякую осторожность, принялся махать мечом, словно ветряная мельница крыльями! Удар! Удар! Удар!

И только звон, и хрип, и яростный взгляд, и изодранные в клочья плащи…

Ратников поудобнее ухватил щит… и сделав вид, что поддался на провокацию врага… выпустил из рук меч!

Сверкающий на солнце клинок птицей упорхнул к небу… и тяжело полетел вниз, в сугроб…