Обогнав толпу гомонящих подростков, Ратников повернул к озеру и, выбрав неособенно многолюдное местечко, остановил машину.

— Ну, душа моя, вылезай, приехали.

Вытащил из салона покрывало, разложил на песочке, открыл пиво:

— На, попей вот.

Маша осторожно сняла рубашку, шортики… оглянулась. И успокоилась — именно в таком виде здесь все и были. Даже более того — девушки-горожанки, расположившиеся веселой компанией на дальнем мысу, явно загорали топлесс. Именно там в основном и стали плескаться подошедшие к озеру подростки, средь которых Михаил заметил и Макса. Тот тоже его заметил, вылез из воды, подошел:

— Здрасте!

— И тебе не хворать, Максюта. Чего там, в поселке, нового?

— Ой, много чего нового! — парнишка уселся прямо в песок, сложив по-турецки ноги. — Кольку Карякина вроде как арестовали…

— Арестовали?

— Ну это… Димыч говорил — задержали по подозрению.

— Понятно.

— В город увезли, в камеру. Так ему, черту, и надо! — Максим шмыгнул носом. — Эдика Узбека тоже на допросы вызывают. Видать, не все еще выспросили…

— Мама-то твоя как? Не приезжала?

— На той неделе приедет! Представляете, дядя Миша, я ей каждый день звоню, она даже удивляется — что это, мол, с сыном, на солнышке перегрелся? А как я ее увидеть хочу! Господи, вы даже не представляете!

— Почему же, — Ратников покосился на Машу. — Как раз очень хорошо представляю. Очень-очень хорошо.

В нежно-голубом, с редкими сахарно-белыми облачками, небе, ласково сияло солнышко, отражаясь в озере мерцающе-золотистой дорожкой.

— Как-то там Лерка, Эгберт? — вздохнув, тихо промолвил Максим. — Добрались уж, наверное, до Риги.

— До Риги — да. А вот до Нормандии — вряд ли.

— Ну… — подросток вскочил на ноги и улыбнулся. — Побегу к ребятам, купаться.

— Ага… на девок глазеть! — рассмеялся Ратников. — Вижу я, где вы все купаетесь!

— Ничуть и не там! — обиделся Макс. — Я к тому берегу поплыву… и обратно!

— А сможешь?

— Ха! Да хоть пять раз подряд!

Бросившись в озеро с разбега, он сразу проскользнул под водой, вынырнув, обернулся, помахал Михаилу и Маше рукою и поплыл дальше.

— И в самом деле — неплохо плавает, — пожал плечами Ратников. — А я и не знал. Ну, что, Машенька, пойдем и мы, нырнем?

— Пошли…

Они купались долго, конечно, не дольше, чем бултыхающиеся вокруг подростки, но все же немало, пока Михаил, встав на песок, со смехом не обнял супругу за талию:

— Ну, хватит, выходим, вон, губы-то уже синие! Да куда ты смотришь-то?

— Там… — Маша не сводила глаз с противоположного берега.

Ратников повернул голову:

— Что — там? Барахтается кто-то, ныряет…

— Тонет! — тихо произнесла девушка. — Или — топят. Поплыли спасать!

И, не дожидаясь ответа, бросилась в воду, поплыла… странно, без всякого стиля, но, надо отдать должное, довольно умело и быстро. Михаил конечно же рванул следом… Хотя уверен был — никто у того берега не тонет, там ведь мель, максимум по шею, так что показалось все женушке, балуется кто-то, да хоть тот же Максик Гордеев — он же ведь туда и плыл.

— Помогите!

Когда Ратников услыхал вдруг этот отчаянный выкрик, то сперва подумал — послышалось.

— Помо…

И бульканье… противное такое… И парня — точно — Макс! — словно бы утянули под воду…

Миша сразу прибавил скорость:

— Держись, Ма-а-кс!

Нырнул… Верная супружница — следом… Вода была прозрачной, пронизанной желтовато-зеленым солнцем, повсюду виднелись какие-то водоросли, коряги, консервные банки… Со дна поднималась коричневая муть… и кто-то лежал…

Макс!

Поднырнув, Ратников ухватил подростка за волосы, потащил… Маша тоже принялась помогать, подхватила почти что уже утопшего парня.

А берег-то — вот он, рядом! В считанные секунды новоявленные спасатели вытащили из воды подростка, Михаил сразу положил его грудью на колено — вылить из легких воду… помнил еще кое-что из своей студенческой практики в детских оздоровительных лагерях.

Макс дернулся, изо рта его хлынула мутным потоком водица…

Миша осторожно уложил парня в траву…

— Господи! Жив, кажется, — выдохнула Маша.

Утопающий чуть приоткрыл глаза… простонал… И вдруг улыбнулся:

— Дядя Миша… какая у вас жена… красивая…