Размышляя, Ратников вдруг с удивлением обнаружил, что только что купленное пиво — кончилось, и очень быстро. Ну да, ведь еще и участкового угощал, вот и…

Хлопнув дверью, Михаил зашел в магазин… где, как всегда, уже гомонила очередь. Обсуждали как раз участкового.

— Ишь, — размахивал руками старик Пантелеич. — Лерку-поблядушку ищут! Милиции больше заняться нечем, нет что ворюг огородных ловить…

— Так, так, Пантелеич, — одобрительно кивали поселковые бабки. — Лерка эта, та еще курвища — а одета-то как, прости Господи? Пуп голый, юбка — по самое некуда. Срам один!

— Да все они сейчас так одеваются, — здороваясь, хохотнул Миша. — Мода такая, молодежная.

— Бляжья, а не молодежна! У тебя, вон, жена тоже молода — а этак не ходит! Совесть, значит, да стыд есть.

— Сергеич, а ты пленку-то в магазин завез? Обещал ить.

— Какую пленку, баба Зина?

— Так парниковую. Мою-то какие-то ироды изорвали. Участковому жалилась — да тот только рукой машет, мол, и других дел полно.

— Лерку эту искать. А чего ее искать-то? Сама объявится.

— И то верно.

— Колька Карякин, грят, на эту девку глаз положил… И не стыдно? Женатый-то человек!

— Дак это, может, она его приваживает. Сука!

— И Эдик Узбек, жлобина… внук говорит — так в клубе к ней и цеплялся, ну, к Лерке-то.

— Как матушка — такая и дочка!

— Да уж, яблочко от яблоньки недалеко…

— Они, Узбеки эти, на все способны…

— Да и Колька парень не сахар…

— Сергеич, так ты привези пленку-то…

— А? Ах, да… Уже привез, баба Зина. Можешь идти покупать.

— Ай! Вот молодец, вот и славно.

— А Лерка-то все по танцулькам, по танцулькам… вот и допрыгалась!

— Да все они по танцулькам…

— Вот в наше-то время хоть танцы были, так танцы… а счас что? Трясенье одно, скажи, Пантелеич?

— Верно, верно, бывали ране дела. Помнишь, Зинка, как я тя у забора зажал?

— Ой, бабоньки! Да что ж он такое горит-то, ирод! Ты че несешь-то, Пантелеич, че несешь?

— То что было, то и несу…

Дедок ухмылялся в усы, окружившие его старушки хохотали, косясь на не на шутку разошедшуюся бабу Зину:

— Ирод ты, Пантелеич! Как есть — ирод.

Клуб! — выходя из магазина, вдруг подумал Ратников.

Точно — клуб. Вот если кто и знает, кто там Лерку «склеил», так это те, кто позавчера на танцах трясся. Пацаны… или девки… и надо помладше выбирать — те, может, поразговорчивей. Кстати, участковый, верно, тоже этим же путем пошел? Хотя, нет — он вроде к Леркиной мамашке-алкоголичке отправился. Скатертью дорога…

И где сейчас молодежь? В такую-то жару? Конечно, на пляже, у речки. Правда, рановато еще, но, может быть, кто-нибудь уже и есть, а нет — так подойдут.

Подъехав к реке, Михаил оставил машину в тенечке, разделся и с удовольствием выкупался, после чего разлегся на песке, невдалеке от азартно резавшихся в карты ребятишек лет по двенадцати:

— Три вальта!

— Верю! Ходи, Жека.

— Валет…

— Еще валет…

— Еще два…

— А не верю!

— А — забери! Ха-ха-ха!

Из валявшегося рядом в траве раздолбанного магнитофона хрипло матюгался «Сектор Газа» — вот уж, поистине, вечная для подростков группа!

— А ну, Жека, подставляй лобешник, раз проиграл!

Ратников лениво потянулся:

— Парни, в клубе вчера были?

— Были, дядя Миша.

— Что, вас уже на танцы пускают?

— Ха! А мы и не спрашиваем.

— Лерку видели?

— А как же! Ходила, как павлин, выпендривалась. А у самой под блузкой лифчика нет, как плясать стала — я сам титьки видел!

— И я видел!

— И я!

— Вот что, парни, а браслетика вы у нее на руке не заметили? — Михаил решительно направил разговор в нужное русло. — Такой, желтенький.

— Да много на ней всякого было.

— Я почему спрашиваю — хочу такой же браслетик супружнице своей купить. Лерка обещала сказать — где купила.

— Это Макс Гордеев ей подарил, я сам видел.

— Макс, значит? Ну-ну… А что парни — красивая девчонка Лерка? Вам нравится?

— Да… ничего вообще-то. Не жадная и не дура. Только вяжется с разными…

— Эдик с Колькой из-за нее вчера подрались!

— Эдик с Колькой? — Ратников резко насторожился. — Колька, я так понимаю — Карякин, а Эдик — Узбек?