— Ну да. А те мясные рулетики, что тебе так понравились, были приготовлены из языка волнубуса. — Разоткровенничался Первый.

Узнай я что-нибудь подобное неделю назад, то едва сдержал бы рвотный порыв, но после памятного случая с зайцем, к происхождению эльфийских деликатесов я относился почти равнодушно.

Я придирчиво оглядел трупы.

У того, которому я проткнул затылок, был задет мозг. С точки зрения некромантии, это можно назвать таким же фатальным повреждением, как и отсечение головы.

Второй валялся со вспоротым брюхом, и мне совершенно не улыбалось споткнуться по пути о чужие внутренности.

— Думаю, используем этого, — я указан на маньяка с перерезанным горлом. — Вам, наверное, лучше отойти или хотя бы отвернуться.

Эльфы без лишних вопросов убрались за стену — процедуру поднятия покойника я описал во всех подробностях, пока мы шли сквозь лес.

Я достал из сумки самый острый кухонный нож какой смог найти на кухне в доме Первого. Для начала, необходимо было извлечь сердце. С помощью ножа и магии я сделал это быстро и аккуратно. Потом проделал на сердце надрез и засунул внутрь свернутый кусочек пергамента с изображенной на нем руной послушания. Теперь сердце можно было вернуть на место. Когда предварительная часть, дающая контроль над будущим зомби, была завершена, я начал читать заклинание временного возрождения.

Некромантия никогда не была моим любимым видом черной магии, но и совсем игнорировать ее я не мог. Хоть я и не считал себя сколько-нибудь стоящим некромантом, поднять одного мертвеца было вполне в моих силах.

Чтобы заставить мертвого маньяка зашевелиться, я битый час бормотал над ним одно и тоже заклинание.

— Готово, можете выходить! — Позвал я эльфов, когда зомби, наконец, встал.

— А он и вправду живой? — Спросил Вентис, с любопытством вглядываясь в отрешенную рожу маньяка.

— Он очень даже мертвый. — Раздраженно ответил я. — Умей я по-настоящему возвращать к жизни, то создал бы собственную религию. Мне бы покланялись и строили храмы!

— И что он умеет? — Задал очередной вопрос Отаро.

— Все, что я ему прикажу, в пределах разумного, конечно. Вот смотри, — я повернулся к зомби, — проводи нас до своего дома!

Зомби продолжал стоять столбом, не обращая на меня внимания.

— Очень странно. По идее, должно было сработать, — я закусил губу.

— Может он не понимает нашего языка? — Предположил Вентис.

— Чушь! Он должен понимать своего хозяина, на каком бы языке я его не спросил!

— Значит, он не понимает самого вопроса! — Догадался Отаро. — Ватари же кочевое племя! У них может и не быть такого понятия как дом!

— Верно, — согласился я. — Тогда так… иди к своей стоянке!

Зомби стоял.

— Веди туда, куда возвращаешься после охоты.

Зомби стоял.

— Веди меня к своему вождю!

Зомби по-прежнему стоял, а я призадумался.

— Веди к своей кормушке? — Наконец, неуверенно попросил я.

— Ватари! — прохрипел зомби и побрел к лесу.

— Ура, получилось! — Обрадовался Вентис.

— А что вообще значит это его «ватари»? — Спросил я у Отаро.

— Понятия не имею, но ничего другого мы от них никогда не слышали, потому так их и называем. — объяснил Первый.

В компании зомби мы довольно долго бродили по джунглям. Мертвец медленно, но уверено вел нас к цели.

— В эти места даже следопыты редко заходят, — Сказал мне Отаро, пока мертвяк продирался сквозь кусты.

Обходить препятствия он даже не пытался и всегда шел напрямик. Позже, мне стоило немалых усилий сформулировать приказ так, чтобы он провел нас в обход болота, оказавшегося на пути.

Наверное, этот тип и при жизни с мозгами не дружил, мои големы и то сообразительнее, — проворчал про себя я.

Тем не менее, зомби выполнил поставленную задачу и довел нас до места. Племя маньяков на сей раз расположилось на дне широкого ущелья, окруженного зарослями.

— Сдохни, — приказал я зомби, и он мешком рухнул в траву.

— Он мог нам еще пригодиться! — Осуждающе обратился ко мне Вентис.

— Конечно! Мы недооценили его выдающиеся способности по привлечению нежелательного внимания! — Прищурившись на него, отчеканил я.

Этот прищур, как и злодейский хохот, я отрабатывал годами. Очень полезная вещь, когда без лишних слов необходимо указать подчиненному на ошибку, или выразить сомнение относительно его умственных способностей. Вентис смущенно склонил голову и потупил взгляд. Я едва заметно ухмыльнулся — не растерял еще убедительности!