Короче, тут мое дело — сторона. Я просто должен, наконец, добраться до этого гуру, забравшегося настолько далеко, что, судя по приблизительным расчетам Есая, нам придется лететь не меньше недели. Развернув шар, на установленный общими силами курс, я устало уселся на место рулевого.

Хорошо хоть с запасами воды и провизии проблем возникнуть не должно — затарился я основательно, мотивируя это перед настоятелем тем, что могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Вонг-Ву не слишком вникал в мои пространные объяснения, видимо уже мечтая о своем первом успехе в борьбе за трон. А может и не за трон вовсе…

— Есай, — обратился я к монашку, — а на чем ваши правители восседают?

— На том же на чем и все остальные — на заднице. — Невесело сострил он.

Нет, ему определенно необходимо немного отдохнуть — все же слишком многое он сегодня пережил, узнал и осмыслил.

— Вечереет. — Протянул я, окинув взглядом горизонт. — Тебе бы отдохнуть.

— С каких пор ты обо мне печешься?

— Это я пекусь? Ну… может и так, но долго это не продлится, поэтому пользуйся случаем.

Монашек удивленно покосился на меня.

— Ты что, заболел?

Сейчас мне бы в пору возмутиться — вот я в кои то веке пытаюсь быть дружелюбным, а эта монашеская паскуда не ценит — да только зачем? Его удивление вполне обосновано — я редко могу похвастаться вниманием к потребностям окружающих, так что не имеет смысла из-за этого начинать конфликт.

— Я абсолютно здоров, — спокойно ответил я, — что не скажешь о тебе. Сегодня был очень… непростой и насыщенный событиями день. Тебе пришлось намного тяжелее, чем я предполагал, а теперь от переизбытка впечатлений ты слишком перевозбужден.

— Да что ты знаешь? Я…

— У тебя в голове переплелось множество мыслей: о прошлом, о будущем и о прочей мути типа Истины и предназначения. Именно поэтому ты и мечешься от одного края гондолы к другому.

— Ничего я не мечусь! Все в порядке! — Рассерженно воскликнул Есай.

— Именно поэтому ты так раздражен, — продолжил я.

— Да нормально все! Оставь меня в покое!

— И именно поэтому тебе сейчас хочется побыть в одиночестве, выплеснуть все, что у тебя накопилось вместе с фонтанами слез, но при мне ты сдерживаешься.

— Все так и есть! Я раздражен, потому что ты меня раздражаешь! И я просто мечтаю забиться в темный угол и реветь там в два ручья, как какая-нибудь крестьянская девчонка! Доволен? Тогда отстань от меня, наконец, и перестань делать вид, будто все понимаешь! Что вообще ты, чужеземный колдун, можешь понять?!

А вот это была уже натуральная истерика. Есай, сжав кулаки, стоял прямо передо мной, и буквально выкрикивал эти слова мне в лицо. Я поднялся, снял шляпу и посмотрел ему в глаза. Да, вот и настал момент, когда жуткий черный колдун прихлопнет, наконец, этого болтливого монашка! И классический черный колдун, каким его обрисовывают мои белые недруги, обязательно так и поступил бы. Вернее он мог только попытаться, ведь и сам монашек не лыком шит! Благодаря своей хитрости и смекалке он обязательно одолеет колдуна!

Я отвел глаза, оперся на ящик управления и затрясся в тихом смехе, который вскоре сменился диким хохотом. Да уж, похожесть сложившейся ситуации на старую сказку про черного колдуна Слепящего Мрака и мальчишку Шоя меня здорово развеселила. А если учесть, что родиной этой сказки является как раз Восточный Континент…

Моя персональная истерика длилась минуты две, в течение которых Есай наблюдал за мной, распахнув от удивления рот. Честно говоря, удивляться было чему, ведь я и сам не замечал за собой такого поведения раньше. Может это одно из проявлений 'стихийного безумия'? Впрочем, сейчас не время об этом думать.

— Напрасно ты считаешь, будто я не смогу понять, — невозмутимо произнес я, не подавая и признаков недавнего веселья. — В моей жизни всякое случалось. В том числе и случаи похожие на твой. Именно поэтому, я и прошу тебя отдохнуть, а то еще сорвешься каким-нибудь неприятным образом. Это, кстати, я тоже по себе знаю.

— Я не смогу, — покачал головой тоже заметно успокоившийся монах. — У меня такое чувство, будто привычный мир рухнул, а я пытаюсь собрать его обратно из обломков, но они друг с другом никак не сходятся, и это не дает мне покоя.

— На, прими самое верное средство для 'схождения обломков', — я сунул ему в руку свою флягу. — На этот раз, разрешаю сделать целых три глотка!

Есай неприязненно сморщился, но спорить не стал и отпил рекомендованное мной количество алкогольного зелья. Крепчайший напиток сделал свое дело — монашка моментально развезло. Еще около получаса он развлекал меня своими сомнениями, соображениями, душевными метаниями и всем остальным, что слетало у него с языка, после чего заснул, привалившись спиной к борту гондолы.