— В Чаде. Ваши друзья не станут пересекать границу, разыскивая вас.

По глазам молодого человека, всего-навсего две узкие темные щелки, представлявшим собой нельзя было ничего прочесть, и это тоже было важно.

— Скорее всего, станут, — возразил Уайльд. — Караван должен был разделиться, половина шла в Форт-Лами. Они вполне могут вскоре оказаться здесь. Пожалуй, мы с проводницей пойдем в прежнем направлении

— Туда много, много дней пути, — сказал молодой араб. — У вас не хватит сил. Агадем был бы для вас лучшим выходом.

— А там, в этом Агадеме, есть аэропорт?

— Туда иногда летают самолеты.

— Все, решение принято. Мы пойдем на юг. Где там ближайшая вода.?

Молодой человек пожал плечами.

— Два дня пешком. Но мы дадим вам верблюда, продовольствия и воды.

Старик что-то сказал по-арабски.

— И винтовку, — добавил молодой человек. — Этого хватит?

— Это чересчур. Слишком красивый жест. У меня совсем нет денег, и я не смогу заплатить вам.

— Это неважно. Мы покажем, куда идти, так что вам больше не понадобится проводница.

— Понимаю, понимаю… — Уайльд задумался, действительно ли он все еще настолько слаб. Он согнул правую руку, скрытую под хайком, и сжал кулак так, чтобы снаружи показалось, будто на поясе у него что-то висит.

— Так вот, говорю вам, что не возьму винтовку. А что касается девчонки, то она не понравится вам. Она слишком худа. И ленива до невозможности.

Молодой человек усмехнулся.

— Действительно, она худая. Мы посмотрели, пока она спала. Но она молода и успеет потолстеть. Зато лицо у нее очень красивое. Мы заберем ее.

Серена проснулась, и с беспокойством глядела на мужчин.

— Мне кажется, что этот парень хочет обиняком предложить тебе руку и сердце, — сказал Уайльд, повернувшись к ней.

— Они продадут меня, мистер Уайльд. Это их ремесло, а я красива. — Это была просто констатация факта.

— Так что, по твоему, мы должны сделать? Ты эксперт по местным обычаям.

Серена села.

— У вас нет никакого выбора, мистер Уайльд. Он правильно говорит: у вас недостаточно сил, чтобы идти дальше. Верблюд доставит вас, куда вы пожелаете.

— А ты?

— Я стану наложницей какого-нибудь шейха. А может быть танцовщицей. Далеко на севере за хорошеньких девушек платят хорошие деньги. — Она не отрываясь смотрела в лицо Уайльду. Но он не был ее сводным братом, и она никогда не стала бы просить его, как совсем недавно просила Канема.

— Понятно. — Он улыбнулся молодому человеку. — Ладно, старина, вот что я скажу. Я с радостью отдал бы эту бабенку за верблюда и дорожный припас. Беда в том, что с моей стороны это была бы недобросовестная сделка, или как там это принято называть в вашей стране. От нее не будет толку. — Он демонстративно потер в паху. — Она больна. На самом деле.

Молодой человек пристально взглянул на Серену.

— С виду этого не скажешь.

— Вы не заглядывали туда, куда нужно. — Уайльд чуть-чуть сдвинул правую руку, словно вытаскивая то, что было зажато в его кулаке. — Так что мы пойдем своей дорогой, а вы своей. Мне жаль, но это лучший выход.

Молодой человек повернулся к отцу и братьям; все четверо встали и отошли вглубь оврага. Женщины продолжали свои занятия. Теперь они разбирали палатку, время от времени кидая быстрые взгляды на Уайльда. Он поднялся с места и сел рядом с Сереной.

— Это было очень мило с вашей стороны, мистер Уайльд. Но вы не сможете остановить их, если они решат взять то, что им хочется.

— Может быть на них подействуют мои слова о том, что у тебя между ногами не все в порядке. К тому же они считают, что у меня может быть какое-то оружие. Так или иначе, они возвращаются. — Уайльд поднялся. Серена встала за его спиной. Действительно, много ли у него сейчас осталось сил? Но почему он должен быть слабее, чем эти четверо, которые только что тоже проделали изрядный путь по пустыне?

— Да будет так! — произнес его собеседник. — Мы должны идти в Агадем. Но, как велит Коран, мы оставим вам воды и пищи.

— В таком случае я отгоню те мысли, которые пришли было мне в голову. А если мне удастся добраться до своих, то пошлю вам телеграмму.

Женщины вьючили верблюдов и громкими криками заставляли их подняться. Мужчины поклонились Уайльду и сели верхом, каждый на своего верблюда. Женщины пошли следом. Они оглядывались на Уайльда до тех пор, пока не скрылись за краем ложбины.