— Я дам вам нашу стандартную квитанцию. Так, дайте посмотреть… Одно жемчужное ожерелье и одно рубиновое кольцо. Есть что-нибудь еще?

— Мисс Борэйн проделала весь этот путь не для того, чтобы отдать вам свои драгоценности, — вмешался Ломан.

— Мисс Борэйн прибыла в Африку, чтобы скрыться от самой себя, — непререкаемым тоном заявил Харизм. — Когда она покинет Нигерию, то окажется совсем другой женщиной, женщиной которую не способны будут затронуть мирские неприятности, нападки легкомысленных критиков, увеличивающийся возраст, в конце концов. Она будет сиять, подобно звезде, среди своих друзей, блестеть, подобно солнцу, среди своих врагов. Жизнь обретет новое значение, новую цель, и она найдет в своем сердце все, в чем нуждается.

— Если я поверю вам, — заявила Синтия Борэйн, — то отдам этот проклятый жемчуг.

— Учтите, что я прошу вас об этом только для того, чтобы сохранить их здесь, в моем сейфе до тех пор, пока вы не вернетесь в Кано. В Центре Вселенной не допускаются никакие драгоценности, там не может быть никаких привилегий, кроме того, что относится к рангам Последователей, а вы, конечно, понимаете, что будете на положении новичков.

— Мне казалось… — начал было Ломан.

— Ну что ж! — Синтия Борэйн сняла свой жемчуг и кольцо. — Конрад, мы решили броситься в этот омут, значит бросимся.

— Вы действительно мудрая женщина, мисс Борэйн, — сказал Харизм. — У вас есть что-нибудь еще? Мистер Ломан? Мистер Уайльд?

Они отдали ему часы, получили квитанции.

— Дальше. Вот лекарства для каждого из вас. — Харизм отвернул крышку с бутылки и достал три больших желтых капсулы. Это должно предохранить вас от малярии.

— Я думала, что такой болезни уже не существует, — удивилась Синтия Борэйн.

— В Кано ее фактически нет. Но кто может поручиться за озеро Чад. Это ради вашей собственной безопасности, мисс Борэйн. — Он хлопнул в ладоши и в комнату вошла женщина в чадре, держа в руках поднос с тремя стаканами воды. Прошу вас, будьте любезны, возьмите воду. — Они повиновались.

— Тьфу! — воскликнула Синтия Борэйн, — Вы уверены, что не хотите отравить нас.

Харизм улыбнулся.

— Теперь вам нужно переодеться. Вы привезли одежду, подходящую для того, чтобы лазить по кустарнику? Хорошо. Малерб покажет вам ваши комнаты.

Женщина провела их по мрачной лестнице и открыла первую дверь слева.

— Вы можете переодеться здесь, мистер Уайльд. Не обязательно слишком торопиться: вы пробудете в Кано еще целый час.

Уайльд вошел в маленькую комнатушку без окон, настоятельно наводящую на мысль о духовке, и зажег дымную коптилку. Здесь был стол, на котором хозяина дожидался чемодан, и простой стул, но не было кровати, хотя на полу лежало одеяло. Ему пришло в голову, что опрощение, пожалуй, зашло уже слишком далеко. Во рту все еще сохранялся горький привкус хинина. Он вздохнул, закрыл дверь, и обнаружил, что не один в комнате.

Рядом с дверью стояла маленькая фигурка, укутанная в белый хайк; голова и лицо тоже были скрыты накидкой.

— Приветствую вас, — сказал Уайльд. — У меня такое чувство, что все происходящее здесь довольно обычно.

Посетительница сняла свой головной убор, обнаружив пышные блестящие черные волосы, ниспадавшие по сторонам желтовато-коричневого лица. Черты этого лица были настолько изящными и мягкими, что Уайльд подумал, что прикоснуться к этой женщине будет значить потерять ее. Подобно большинству женщин арабского мира она казалась старше, чем была на самом деле. Уайльд на первый взгляд счел, что ей лет шестнадцать.

— Я Серена, — прошептала она.

— Это довольно странно. [16] А я Уайльд.

— Я знаю. Меня прислала Инга.

— Мне кажется, что она совершила ошибку. — Уайльд открыл чемодан. — Вы не будете возражать, если я переоденусь.

Она мгновенно оказалась у него за спиной, источая аромат, который Уайльд не смог определить. Он заполнял ноздри, как уличная пыль, но был куда приятнее. Уайльд повернулся, и Серена обвила руками его шею. Она не столько целовала его губы, сколько овладевала ими. Ее язык глубоко скользнул в его рот, а обильная слюна казалось должна была заменить его слюну, выпитую девушкой. Его руки ощупали ее лопатки и скользнули вниз, но приостановились в районе талии.

— Это входит в обряд посвящения?

— Я нравлюсь вам? Инга сказала, что я вам понравлюсь.

— Я не имею ни малейшего сомнения в том, что вы должны мне понравиться, милая. Но в данный момент я должен успеть к перевозке, которую организует мистер Харизм.

— Вы не доверяете мне?

— Когда-то Инга сама очень хотела понравиться мне Серена улыбнулась, и маска детской мягкости исчезла с ее лица, сменившись мозаикой страстей. Уайльд подумал, что если она когда-нибудь вновь захочет понравиться ему, он не забудет о первом моменте знакомства. Но он подумал еще и о том, что она будет улыбаться при виде смерти своих врагов. И о том, что если эта девушка — подруга Инги, то должна знать о том, что такое смерть. Ее цветом был темно-багровый.

— Инга постарела.

— Это точно. — Уайльд сложил свой костюм и надел слаксы цвета хаки и парусиновую рубаху.

— Вы не верите, что она прислала меня?

Уайльд решил испробовать на ней шоковую тактику.

— Верю, моя радость. Вы знаете девушку по имени Эме Боске?

— Эме моя подруга. Она должна была рассказать вам о Последователях Бога.

— Она упомянула о них. И об Инге, конечно. Потому-то я здесь. Но у нее не было времени много рассказать мне. Ее пристрелил соотечественник. Всадил пулю вот сюда. — Он мягко ткнул девушку пальцем в пупок.