Он глянул на алеющие цифры будильника. Надо идти вниз. Какой бы хлипкой эта власть ни была, какой бы ни бутафорской, но лучше на данный момент ничего нет. Поэтому ее надо беречь и лелеять. А для власти нет вещи опасней, чем оставить ее без присмотра. Она без присмотра хиреет. Стоит на секунду отвлечься, ослабить захват, расслабиться — и власти как не бывало. Обойдут, подставят, утопят в дерьме. Охотники всегда найдутся. Так что надо идти вниз и за неимением лучшего загонять всех за стол и задавать тон беседы.

Он глубоко вздохнул и вышел из номера.

— На этом мое прошлое заканчивается и начинается настоящее. О котором я расскажу завтра. — Роберт коротко кивнул и вернулся за стол.

Все проводили его приязненными аплодисментами. Атмосфера вообще была проникнута всеобщей приязненностью. За этот день было рассказано столько личных подробностей, столько деталей, что теперь казалось, будто они знают друг друга не один год.

— Похоже, на сегодня у нас все, — Крис встал. — Завтра в девять. То же место, то же время, те же замечательные люди.

— Еще не все.

Все повернулись к Алексу. Что-то в его непривычно резком тоне совсем не вязалось с разлитым вокруг благодушием.

— Передумал? — поинтересовалась Стелла.

— Как это, передумал? — чуть недовольно осведомился Брендон. — Там все было честно. Сегодня выступления не будет.

— Это не выступление, — веско сказал Алекс. — Мне теперь не до этой ерунды.

— Ерунды?! — Крис даже привстал от возмущения.

— Дайте же человеку сказать, — попросил Росс. Алекс коротко глянул на него и повторил:

— Это не выступление.

Он неторопливо открыл лежащую перед ним папку и так же неторопливо извлек из нее сложенный пополам лист бумаги. Такими же спокойными, медленными движениями, словно судья перед оглашением приговора, развернул его, провел по нему широкой ладонью, даже как будто прочитал несколько строк. И лишь потом поднял тяжелый взгляд и оглядел молчащих при виде этих странных приготовлений остальных.

— Кто-то подбросил мне сегодня эту бумажку, — он постучал по листу полусогнутым пальцем. — Если это шутка, то я ее нахожу чрезвычайно плоской и абсолютно не смешной. Если же это не шутка, то это просто большая глупость. Кто-нибудь желает поговорить со мной на эту тему? — он снова повел глазами по лицам. — Нет?

— Мы же даже не знаем, что там написано, — сказал Пол.

— Один из вас знает, — возразил Алекс. — Но, похоже, этот человек решил молчать. Ну, так что? Вот так сюрприз, да? Я ведь не должен был об этом говорить, правильно? Я же должен был сидеть смирно и делать то, что мне будет сказано? Такой ведь был план?

Казалось, он обращается к каждому и ни к кому в отдель ности. На лице у него было написано брезгливое отвращение, словно вместо бумаги перед ним на столе лежал раздавленный таракан.

— Мы понятия не имеем, о чем ты говоришь, — мягко сказал Брендон. — Я, по крайней мере, не имею.

— Тогда позвольте мне объяснить, — Алекс еще раз провел ладонью по листу. — Некто, пожелавший остаться неизвестным, сообщил мне, что желает со мной сотрудничать. Проще говоря, эта бумажка — предложение сделки. От меня требуется сущая ерунда — всего лишь делать все, что мне будет сказано. А неизвестный коллега со своей стороны обязуется по возвращении отсюда не подавать на меня в суд.

— В суд?! — недоуменно повторил Брендон.

— В суд, — подтвердил Алекс. — В самый настоящий суд.

— За что?

— За применение насилия с целью победы на курсе.

— Так, — сказал Крис, — я что-то запутался. Ты что, кому-то угрожал? Трогал кого-то?

— Вот, — с горькой улыбкой произнес Алекс. — Именно поэтому угроза подать в суд совсем не пустая. Ты что, серьезно думаешь, что я к кому-то могу хоть пальцем прикоснуться? Да именно об этом и речь! — брезгливость на его лице неуловимо сменилась негодованием. — Разумеется, я никого не трогал! Разумеется, я никого не собираюсь трогать. Что это за бред такой? Что это за чушь такая? Это же абсурд! Что это вам — фильм? Книжка?! Я серьезный человек. У меня карьера. Так что с того, что я после работы хожу в спортзал? Хобби у меня такое. Кто-то самолеты клеит, а я штангу поднимаю. Так теперь меня можно в суд за такое тащить?! Не получится!

Он помахал перед собой пальцем.

— Не выйдет!

— Алекс, — сказал Роберт, — ты можешь подробнее объяснить, чем тебе угрожают?

Алекс глубоко вздохнул.

— Все очень просто, — проговорил он уже спокойнее. — Мне угрожают иском за действия, которые я никогда не совершал, не собирался совершать и о которых я даже не задумывался. Но человек, написавший это письмо, считает, что любой суд, глядя на меня, поверит, что я действительно кого-то запугивал и избивал. Мне угрожают загубленной карьерой в лучшем случае и возможным тюремным заключением в худшем. Чтобы избежать этих неприятностей, я должен сотрудничать. Вот и все.