Он презрительно хмыкнул.

— Неужели вы и в самом деле думаете, что я мог что-то рассказать вашей Нэнси Грин? Что я доверю глупой девке какие-то важные сведения?

— Тогда почему?

Зонтаг прищурился.

— Вы действительно не понимаете?

— Абсолютно.

Он взглянул на дверь и снова повернулся ко мне.

— Она видела кое-что такое, чего не должна была видеть. То, что было при мне, когда мы встретились с ней во вторник.

— И что же это было?

— Удостоверения.

— Зачем же было ее убивать из-за каких-то там удостоверений?

— Это были бланки матросских удостоверений. На русском. И одно из них — на имя Петра Семеновича — все еще лежало у меня во внутреннем кармане пиджака.

Я почувствовал себя полным дураком. Если бы я передал удостоверение Биберкопфу, он рано или поздно выяснил бы, что оно фальшивое.

— Значит, все было подстроено, — сказал я. — Те молодчики у «Микадо». Это были подручные Рёма.

Зонтаг отрицательно покачал головой. Довольный, что я в очередной раз ошибся.

— Капитана Геринга. Из CA. Из штурмовых отрядов.

— Но вы же виделись с Грин еще до покушения на Гитлера? Эти карточки были у вас еще до Тиргартена?

— Я получил их во вторник утром, до нашей встречи. — Он усмехнулся. — Они были нужны для других целей.

Зонтаг стал разговорчив — наверное, потому, что наш разговор подразумевал, что я полный дурак.

— Для каких же целей?

— Чтобы проникнуть в ряды красных. И ликвидировать угрозу нашему движению. На труп кладется удостоверение, а все остальные опознавательные знаки изымаются. Если речь идет о красных или русских, власти не слишком глубоко копают.

Я кивнул.

— Прекрасно.

— У нас были удостоверения. Вот мы и решили их вам подкинуть. И убедить вас, что именно коммунисты организовали покушение на господина Гитлера.

— Кто же это придумал?

— Капитан Рём.

— А Гитлер знал?

— Фюрер знает все.

— Кто же тогда стрелял в него в Тиргартене? Или это тоже инсценировка?

— Коммунисты.

— Ну да, уж конечно. Никто из вас не знает об этом деле больше меня.

Зонтаг мрачно улыбнулся.

— Нам уже без разницы, что именно вы знаете.

— Эти люди у «Микадо». Ведь капитан Рём одного из них уложил. Пристрелил.

Зонтаг коротко кивнул.

— Вольфганга Лессинга. Он получил инструкцию скрыться при появлении капитана Рёма. А вместо этого вздумал придать нападению больше правдоподобия. И двинул на капитана Рёма. У капитана не было выбора.

— Это они вам так сказали?

Зонтаг нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— Бросьте, Гуннар. Чтобы такой гениальный план сработал, мне нужно было непременно увидеть это удостоверение моряка. Иначе зачем оно вообще нужно? А увидеть его я мог лишь в том случае, если бы кто-нибудь умер.

— Это был несчастный случай.

— Неправда. Рём умышленно убил одного из людей Геринга.

Зонтаг равнодушно пожал плечами, как будто мы говорили о пустяках.

— Вольфганг с радостью отдал бы свою жизнь за наше движение. За фюрера. Мы все к этому готовы.

— Как же Нэнси Грин увидела удостоверения?

— Они выпали у меня из портфеля. Я сказал ей, что все это просто шутка.

— И тогда Рём решил повесить их на меня. И сказал вам. И вы вынуждены были признаться ему, что дали маху. Что Грин их видела. Тогда они отправили вас в Берлин, чтобы вы успели исправить свою промашку до нашего приезда с мисс Тернер. Если бы я поговорил с Грин и узнал об удостоверениях, ваш план провалился бы.

Зонтаг поднял голову.

— Да, я допустил оплошность. И должен был понести ответственность.

— Зачем тогда Гесс в самом начале назвал имя женщины Пуци? Если бы я о ней не слышал, я бы не стал ее искать.

— Гесс ничего не знал о плане.

— А я думал, Гесс человек влиятельный.

— Не настолько, как ему кажется.

— И все же он знал о мисс Грин. И вы подозревали, а может, Рём, что он мне про нее расскажет.

Зонтаг кивнул.

— И Гесс сказал, что в прошлый понедельник вы были здесь. Но это не так. Вы тогда были в Берлине.

— Гессу в конце концов все рассказали. Фюрер рассказал. В четверг, накануне вашего приезда в Мюнхен.

— Одного не пойму. Почему Рём хотел убедить меня в том, что за мной охотятся коммунисты?

— Если в ходе своего расследования вы бы решили, что покушение — дело рук коммунистов, Гитлер сообщил бы об этом генералу фон Зеекту. И фон Зеект дал бы разрешение на организацию путча против Веймарского правительства.

— Фон Зеект и так думает, что это были коммунисты. Хотя и ваш приятель Гитлер ему не по душе.