— Да, но он передал их членам партии. А они тогда, так уж вышло, были нашими клиентами. И большого вреда он не нанес.

— Он же выдал конфиденциальные сведения, — твердил я свое.

— Да, но говорю вам, его перевели. В будущем за ним будут плотно наблюдать.

Что-то тут не так. За такие дела Кодуэлла следовало четвертовать, и Купер прекрасно это знал.

— Что происходит? — спросил я.

— На самом деле все несколько сложновато.

— Так объясните попроще.

— Люди в Лондоне, на которых работал Кодуэлл, оказались большими шишками.

— Неужели?

— Из правительства.

— Кто же это?

— Я не имею права говорить. Давайте на этом и закончим.

— Нет, — возразил я. — Не закончим. Вы утверждаете, что кто-то в британском правительстве намерен помогать нацистской партии? Гитлеру?

— Боюсь, так и есть.

— Купер, он подонок. И к тому же опасный. А мы могли бы ему помешать. Можно передать рассказ мисс Тернер в какую-нибудь немецкую газету, и ему конец.

— Видите ли, в том-то вся штука. Эти люди здесь, в Лондоне, совсем не хотят, чтобы ему пришел конец. Они слишком высоко его ценят. Видят в нем защиту от еще более опасного врага.

— От большевиков.

— Вот именно.

— Они ошибаются.

— Возможно. Но вам их в этом не убедить.

— Но…

— Послушайте, Бомон. Из вашего рассказа ясно, что тут вы совершенно правы. Уверен. Но факт остается фактом, а политика — политикой. И сегодня кое-кто из политиков желает, чтобы он делал то, что делает. И я могу что-то изменить не больше, чем вы.

— Не нравится мне все это.

— Ничего не поделаешь. Мы с вами тут бессильны. Но вернемся к вашему расследованию. Как я понимаю, вы трудились впустую. И так и не выяснили, кто же все-таки пытался убить Гитлера? Так?

— Да.

— Ну и ладно. Новая версия заключается в том, что никакого покушения вообще не было. И мы получили указание уничтожить все отчеты по этому делу.

— От кого?

— Все от тех же людей.

— Почему?

— Это уже не наше дело. Но я могу высказать свою догадку.

— Будьте добры.

— Попытка покушения подразумевает, что в Германии есть люди, которым Гитлер не очень-то по душе.

— Есть такие.

— Но кое-кому из лондонских политиков такое предположение вряд ли бы понравилось.

— Мы — частная фирма. И работаем не на британское правительство.

— Мы работаем на условиях молчаливого согласия, старина. И нас могут здорово прижать. Послушайте, Бомон, давайте все это обсудим, когда вы вернетесь. Вы же, насколько я понимаю, уже через несколько дней будете в Лондоне?

— Нет.

— Простите?

— Мисс Тернер нужен отдых. Я и сам бы не возражал против отпуска.

— Боюсь, об этом не может быть и речи. Я хочу, чтобы вы оба как можно скорее вернулись в Лондон.

— Мисс Тернер пришлось нелегко. Ее пытались убить. Мне нужно время, чтобы убедить ее.

— Убедить? В чем это?

— В том, чтобы она никому не рассказывала о случившемся. Газетчикам, к примеру.

Какое-то время Купер молчал. Наконец сказал:

— И сколько, по-вашему, нужно времени, чтобы ее убедить?

— Месяц-полтора.

— Месяц-полтора?

— Я подумал, нам стоит отправиться в небольшое путешествие.

— И куда именно, можно узнать?

— В Афины. Я слышал, в это время года в Афинах чудесно. Мы можем доехать отсюда поездом до Будапешта, а оттуда дальше на юг.

— И на какие деньги вы собираетесь путешествовать?

— У нас осталось немного долларов. Сотни три.

Снова пауза.

— Вот что, — наконец заявил он, — не зарывайтесь, Бомон. Как бы вам это не вышло боком.

Я снова промолчал. Я мог бы сказать ему, что собираюсь попросить мисс Тернер подробно описать все, что с ней случилось. И предложить сержанту Биберкопфу добавить к ее рассказу кое-что от себя. А затем припрятать все это в надежном месте на тот случай, если со мной или мисс Тернер не ровен час что-то приключится. Чтобы потом все это вскрыли.

Но Купер хорошо меня знал. Знал, что я не стану затевать ничего такого, не обеспечив себе прикрытия. Наконец он сказал:

— Как там ваш сержант Биберкопф?

— А что?

— Он слышал рассказ мисс Тернер?

— Конечно. Но он ничего не может поделать, пока мисс Тернер лично не подтвердит свои слова.

Очередная пауза. Я слушал, как на линии что-то пощелкивает и потрескивает.

— Месяц, — наконец сказал он, — ни днем больше.

— Прекрасно.

— И когда будете в Афинах, свяжитесь со мной. Там может образоваться небольшое дельце. Для агентства.