От радости Крайр взревел так, что рабыни вздрогнули.

Сивый толкнул дверь рабского загона Несчастного Греца, сразу подошел к Гарьке и кивнул, приглашая следовать за собой. Бросил рубль хозяину. Грец не удивился, только кивнул, поджав губы. Пожал плечами. Дескать, говорил же я, что купишь. Показал глазами на дверь. Забирай и уходи.

– Иди за мной, – бросил Безрод «молотобойше». Та улыбнулась.

– Если у тебя не понравится – уйду, – сразу обусловила Гарька. – Накоплю деньги и откуплюсь.

– И скатертью дорожка, – буркнул Безрод и первым вышел за дверь.

Гарька ринулась было следом, да в дверях столкнулась с Безродом, входящим обратно.

– Да, вот еще что…

Изумленно обернулся Грец, изумленно вскинули головы рабыни.

– Ты. – Сивый пальцем показал на рабыню, что давеча умоляла купить и обещалась даже ребенка родить безропотно. – Тоже пойдешь со мной.

Изумленный Грец поймал деньги за вторую рабыню и лишь горько усмехнулся. Да что же это такое! Век ему в торгашах сидеть, что ли? Так и помереть – не с мечом в руке, а с деньгами? Тьфу, доля-шутница, что ни делай, так и липнет золото к рукам!

Безрод оставил вторую рабыню во дворе, а сам прошел с Гарькой в загон Крайра. – Я беру эту, – отсчитывая мелкое серебро, повторил Сивый и кивнул на избитую полонянку, лежащую посереди сарая. – Полцены. Так?

И не успел донельзя довольный Крайр кивнуть, как от двери прозвучал низкий голос, истекающий язвительной желчью:

– Я дам полную цену!

Безрод вскинул голову, прищурился и поджал губы. Утрешний тулук стоял в дверях, деловито расстегивал поясной мешок и кривил в усмешке губы. Крайр плотоядно сглотнул. Вот это удача! Не надеялся сбыть эту волчицу даже за самый завалящий рублик, а тут, глядишь, если повезет, так и полную цену можно взять! Тут уж кто кого. Оба с ума сошли, не иначе!

Безрод просветлел лицом. Растянул губы в ухмылке. Так вот отчего тулук встал еще затемно! Все покоя не дает давешнее побоище в драчной избе! Раненую гордость, будто солью присыпали, – видать, саднило всю ночь, спать не давало. Не спал, ворочался. Болит душа за поруганную тулучью честь.

Безрод ухмыльнулся и кивнул. Дескать, продолжай.

– Даю полную цену, – повторил тулук и повернулся к хозяину.

Крайр взглянул на Безрода. Сивый ухмылялся. Не стоит «дикая кошка» полной цены. Еле дышит, живого места нет. И не в ней дело. Так можно дойти до полной глупости. Баба встанет ценою в ладью. Не рабыня тулуку нужна. Он даже не взглянул на нее.

Все смотрели на Безрода. И, наконец, Сивый заговорил.

– Дам две цены, ты – три, я – четыре, ты – пять, а когда кончатся деньги, пойдем волосы друг другу рвать. Может быть, сразу волосы? – Безрод растянул губы в холодной усмешке.

Резко проступили шрамы вокруг носа и губ, убежали в короткую бороду, затерялись в волосах. Тулук согласно кивнул.

– Да. Сразу в драчную избу. – Двукосмый первым вышел из загона.

Безрод встал на пороге, оглянулся на полонянку. Та, изломавшись в поясе, лежала на полу, ровно подстреленная лебедь. Кто первым вернется, того и будет.

– Я с тобой, – заявила Безроду Гарька.

– Дура! Баба ведь!

– Волосы под шапку уберу. Порты надену. Верховку накину.

– А если не понравлюсь в избе?

– Что должна – отдам, и видел ты меня! – Гарькины соболиные брови сошлись на крупной переносице, глаза озорно блеснули.

– Непорота ты, – беззлобно ухмыльнулся Безрод.

– Непоротой жила, таковой и помру.

– Выпорю, – пообещал Сивый.

– Здоровья хватит – пори! – задорно согласилась Гарька, вытаскивая из своего мешка штаны.

– А надевать где станешь? – Сивый кивнул на штаны.

– Да во дворе и надену. За поленницей.

– Ну-ну! – усмехнулся Безрод и вышел вслед за тулуком.

Гарька спешно бросилась надевать порты. Не потерять бы сивого и тулука из виду. Потом, ищи эту драчную избу. Слыхать – слыхала, бывать не доводилось. Молотобойша забежала за поленницу, зыркнула туда-сюда и присела…

Горюнд и трявер еле на ногах стояли. Их подзуживали друзья и зеваки, требовали победы, но вои были пьяны и до предела измотаны. Бражная ночь осталась позади, теперь и сами забыли, что не поделили. А что помнили, – выбили друг из друга кулаками. Стояли, прислонясь к столбам, глаза заплыли, головы гудели. Горюнд первым оторвался от столба, на тряских ногах подошел к тряверу, ударил. Ударил и сам повалился следом. Последний удар свалил обоих.

– Победителя нет! – протяжно возвестил драчный пристав. – Ничья!

Друзья поединщиков увели драчунов, и на залитый кровью пол ступили Безрод и тулук. Завсегдатаи Безрода узнали. Зашумели, едва из штанов не выскочили, объясняли прочим зевакам, кто такой этот сивый, и что он давеча тут натворил. Кричали обидное тулуку, но тот и бровью не вел.

– Как? – подошел пристав. Безрод молча смотрел на тулука. – На ножах, – буркнул двукосмый. Сивый равнодушно кивнул. – На ножах! – громогласно объявил пристав. Изба замерла. Зрители обмерли. Решили биться до последнего, до смерти одного и крови другого. И ведь не скажешь, что враги! Глядятся равнодушно, не кипят, из глаз искры не мечут, не шипят, не грозятся. Один усмехается, второй ухмыляется. Тулук скинул верховку, положил на пол рядом с мечом, бросил наземь рогатую тулучью шапку, засучил рукава рубахи и вынул нож. Безрод неторопливо разоблачился – меч, верховка, шапка.