Шрифт:
— Езус-Мария, Блэз! У тебя в голове помутилось! Ты в отключке, в фуге! Раздвоение личности...
— Если предпочтешь веревку, то мы найдем, куда ее понадежней прицепить, что-то способное выдержать... около пятидесяти пяти килограммов, верно? Если хочешь свернуть себе шею, я подставлю стул, чтобы ты могла с него спрыгнуть, А если тебе по душе медленное удушье, то я помогу тебе — свяжу руки. Я исполню любое твое желание.
— Блэз, ты одержим безумцем, которого неудержимо влечет феромон, но я не оставляла запаха самоубийцы! Как я могла!
— Если больше нравится газ, то вот цианид — нажми на кнопку и разок вдохни. Некоторым нравится выпить глоток яда. Мы можем насифонить газа в стакан воды, синильная кислота валит, как удар молнии. Один глоток — и твое желание исполнится. А здорово я придумал, правда? Два вида смерти в одной таре.
— Блэз, о Господи! Я вовсе не хочу умирать!
— Нет, хочешь. Рад выполнить твое желание. А как насчет симпатичной теплой ванны и вот этого? — Он рассек воздух сверкающим скальпелем. — Запястья или сонная артерия на твоем горлышке? Подумай только, последняя ванна в жизни — никогда больше не беспокоиться, есть ли вода! А вот, гляди, два пистолета! Выстрели или сожги себя. Просто нечего больше желать, ведь правда? Господин Хоч пришел помочь!
— Не-ет!
— Ты позвала.
— Нет!
— И я пришел к тебе.
Она пятилась прочь от его завораживающей улыбки. Господин Хоч стоял на месте, совершенно неподвижный, и его уверенность была исполнена жути. В ней была неумолимость. Он знал, что Гретхен хочет умереть. Он знал, что она не может не соблазниться одним из орудий самоубийства. Он знал, что немножко терпения — ион поможет ей умереть и будет наблюдать за ее агонией. Он стоял совершенно неподвижно, с неколебимой уверенностью самой смерти.
— Иисусе!
– — воззвала она. Шагнула вперед, помедлила и кинулась мимо него к двери. Почти проскочила, но врезалась в двух ухмыляющихся мордоворотов, плечом к плечу загородивших проход.
Вдруг Гретхен поняла, что все цвета в комнате стали яркими. Бандиты вцепились в нее и крепко держали, пока она беспомощно отбивалась, пытаясь вырваться.
Они обратились к господину Хочу на говорке Гили, поверх ее головы:
— Нашевам парень привет мужикты приятель.
— Блэз! Помоги мне!
Господин Хоч словно не слышал.
— Опять вы! — фыркнул он,
— Ну ты ваще парень приветмужик тыприятель ва- ще оторвал телку впорядке тыпарень ваще.
— Да все при ней ну ваще как упакована мы такое уважаем ты парень мужик ваще.
— Не то что три пустышки парень ваще мы зря тебе спасибо сказали так что вали теперь из Гили парень спасибо мужик и чеши домой ваще.
— Ну почему мне даже не посмотреть, как она умирает, — обиженно заныл господин Хоч. — Они меня зовут. Я прихожу. Я приношу все, что им только может понадобиться. Я делаю всю черную работу, — а потом вы всегда меня отсылаете. Это нечестно! — Он, казалось, вот-вот заплачет.
— Не бухти мужик ваще нам тебя беречь надо ищейка ты наша кто еще нас наведет на такие цацки и ваще.
— Это нечестно!
— Ну ежели нас сцапают то ваще конечно ты потянешь за всех как ты наводчик ваще мужик.
— И все равно, это нечестно.
— Домой вали парень тут весь хабар наш так что не чалься мужчик а то мы тебя отчалим ваще.
— Мы тебя знаем в натуре а ты ваще о нас ни разу так мы на тебя стукнем и хана а ты никак нас не заложишь понял.
— Я знаю, кто я, — напыщенно произнес господин Хоч. — Я — господин Хоч, податель смерти, и полагаю, что вправе смотреть, как они себя убивают. — Его начало распирать от искреннего негодования.
— Ну все ну ваще ну ясно же вдругорядь все твое ну ты мужик ваще.
— Вы всегда так говорите.
— Вот жопу в заклад не свистим нет не свистим ваще точно вдругорядь ну все вали парень гуляй домой береги башку.
— Вы мне не нравитесь, ну вот нисколько, — обиженно бросил господин Хоч и двинулся к двери, не обращая ровно никакого внимания на корчащуюся Гретхен, пытавшуюся кричать из-под чугунной ладони, закрывавшей ей рот.
Громилы сорвали с Гретхен одежду и завопили на радостях, увидев бриллиант в ее пупке.
Господин Хоч обернулся в дверях и тоже увидел сверкающий камень.
— Но... это ведь мой, — озадаченно сказал он высоким срывающимся голосом. — Это зрелище — для меня одного, так мне... Гретхен обещала, что она... — Туман внезапно рассеялся, и доктор Блэз Шима заговорил тоном человека, привычно отдающего приказания: — Гретхен! Какого черта ты тут делаешь, Гретхен? Где мы? Кто эти... а ну уберите свои лапы от нее!
Салем Жгун верно угадал насчет каратэ. Шима пошел в бой как крепостной таран, но оба громилы обладали обширным нечестивым опытом драк в Гили, и положение было весьма опасным, пока из тех двоих вдруг с шумом не вышел воздух и они, обмякнув, не повалились на пол один за другим.