"Злыдни" поднимались один за другим: кто-то вставал сам, кого-то поднимали и добровольно-принудительно распределяли по парам. Кристанну подтолкнули к Сиверу, Малинка сама схватила Гапона за руку. А дальше началось нечто невообразимое. Зикка досталась Яроку, хмурому, как зимний вечер, Даня оказалась в паре с хищно скалящимся Шольдом, Сея, глупо хихикая, повис на его сестре. Та отнеслась к своей участи спокойно: даже под общим наркозом светлоокий бард танцевал как молодой бог. Ларвеор пересел ближе к границе сферы и невозмутимо раскрыл новую книгу. У него были очень хорошие амулеты.

"Мы марионетки, — невесело подумал капитан, — а этот мерзавец — кукловод. Сидит сейчас где-нибудь и хихикает. То за одну нитку дёрнет, то за другую. Как иначе? Добро — оно добро и есть. Побеждает зло, ставит на колени и зверски убивает. Но это добро — какое-то неправильное. И аарты у него неправильные. Никого не… — Останки медведя вопияли. — Хорошо, почти никого. И танцы!.. Не понимаю".

— На каптэн нэ флияйт потчему, я ецть понимайт, — прошипела Зикка, старательно оттаптывая Яроку ноги, — но как Рюс ситэть — nei, не расумейт!

— Позвольте таки освежить вашу память в три тысячи триста семьдесят шестой раз, Зи. Я горгул, и не имею того, шо некоторые называют музыкальным слухом, — прошелестел Рюиччи, для пущей убедительности слегка развернув крылья. Его серая рожа, как обычно, была не выразительнее камня, но тёмные глаза насмешливо поблескивали. — Так шо не морочьте мне голову, а таки поди да попляши!

— Ах ты ссс!..

— Уйди с ноги, мамонтиха! — не своим голосом заорал Ярок.

— Как грубо, — Леориэль мило сморщила носик.

Эльфка смогла усидеть, ибо, по её собственным словам, была слишком хороша, чтобы сдаться аарту какого-то мальчишки. Устроившись под боком у Ларвеора, она с победоносным видом взирала на друзей и соратников, вяло дергавшихся (думаете, легко плясать в полном снаряжении? То-то же!) под музыку, на одинокого Аринха и на Кристу с Сивером, которым было плевать на всё и вся, в том числе на её темнейшество. Маг и чародейка молчали, но так смотрели друг на друга, так улыбались, что Леориэль почувствовала себя одинокой и несчастной. Она красиво надула губки и легонько ткнула Ларвеора локтем в бок, но тот даже головы не повернул. Убедившись, что её любовная стрела улетела "в молоко", эльфка насупилась и, достав из кармана флакончик с чёрным лаком, принялась красить ногти.

А злокозненный аарт не щадил никого. «Термонатор» с мумией, нежно прильнув друг другу, носились по всему залу в дикой пляске, тётка в красном халате, что-то яростно мыча, извивалась в веревках, как обожравшаяся анаконда. Призванные тварьки вместе с девчушками и мужиком в трусах трогательно водили хоровод вокруг елки. И только повар, не обращая внимания на музыку и танцоров, сидел, скрестив ноги, и пытался слиться с пустотой. Тело Уэйда, лежавшее неподалёку, его не смущало.

Музыка стихла. Танцоры остановились, с облегчением переводя дыхание… Но то ли чародей вложил в аарт слишком много Силы, то ли те, кто надзирал за порядком в этом мире, решили развлечься, одним танцем дело не кончилось. Барды вновь ударили по струнам и барабанам, а один поднёс ко рту странный артефакт, похожий на рожок с мороженым, и начал петь. Громко. И жутко — для эльфийских ушек — фальшивя. Но…

Был обычный серый питерский вечер,

Я пошел бродить в дурном настроенье…

Эта песенка отличалась от первой, как небо от земли. Она была веселой. Чуть легкомысленной. И невероятно прилипчивой.

И она не манила — она заводила!

Только вижу вдруг идёт мне навстречу

То ли девочка, а то ли виденье…

Леориэль ощутила в теле необыкновенную лёгкость. Ей вдруг безумно захотелось вскочить и показать всем, особенно вредине кузену, что такое Настоящие Танцы. Но это было недостойно. Плясать под дудку какого-то Хранителя? Никогда!

— Не-э-э ха-а-чу-у-у! Не-э-э за-а-а-ста-а-а-ви-и-те-э-э! — ворчала она, невольно подпрыгивая в ритм музыке. — Э-э-э-та-а-а не-э-э са-а-а-гла-а-а-су-у-у-е-э-этся-а-а с э-э-эль-фи-и-ийска-а-ай че-э-эстью-у-у-у!

— Папалась, кыса! — гоготнул Аринх, подхватывая эльфку и крепко прижимая её к себе, но Леориэль даже не попыталась врезать ему локтем в горло и коленом по романтике. — Э-эхх! Папригуний стрэказа цэлий лэта толка пригал, водка жрал, нагами дригал и работать нэ хатэл! А Хиранытэл гэний билль! Он аарт ему дарыль! Чтоб каждий пэль-пиласаль, галава нэ загиружаль!

Она прошла как каравелла по зеленым волнам,

Прохладным ливнем после жаркого дня,

Я обернулся посмотреть, не обернулась ли она,

Чтоб посмотреть, не обернулся ли я!

Барды играли, а ухмыляющийся Аринх крутил и вращал хохочущую Леориэль, словно колдовской торнадо фургончик Элли. Коса девушки развевалась, глаза сияли ярче сверхновых, ноги почти не касались пола, а па она проделывала совершенно немыслимые для человека с целым позвоночником. На то она и была эльфкой! Восхищённо булькнув, Гапон закрутил мгновенно позеленевшую Малинку в две руки и восемь щупалец. Фиораветти пожелтела от зависти, Зиккины змеекудри встали дыбом. Ярок попытался потерять сознание.