— Нет.

— А я выпью.

Она подошла к небольшому шкафчику, достала оттуда крохотную бутылочку коньяка, перелила ее содержимое в бокал и повернулась к гостю.

— Что мне теперь делать? — спросил Гарри. — Как попасть в Белладжио?

— Ты сердишься на меня, правда? За то, что случилось в Риме, за то, что я втравила в это дело Итона?

— Наоборот, я тебе благодарен. Если бы вы с Итоном мне не помогали, я ни за что не сумел бы добраться в такую даль. Вы оба рискуете головами, вероятно, по каким-то своим причинам, но, как бы там ни было, вы помогаете мне. А если ты о сексе, то благодаря ему у меня хоть немного потеплело на душе.

— Это произошло, потому что я так захотела. И ты тоже. Потому что нам обоим это нравится… Только не говори мне, что такого у тебя никогда не бывало. Ведь ты живешь именно так, иначе у тебя уже были бы жена и дети.

— Может быть, ты все же расскажешь мне, что делать дальше?

— Ладно… — Адрианна с секунду смотрела на него, держа в руке бокал, а потом оперлась о туалетный столик. — Отправишься последним рейсом на катере на подводных крыльях, идущем в Белладжио. Прямо напротив причала находится гостиница «Дю Лак». Остановишься там. Номер забронирован на имя отца Джонатана Ри из Джорджтаунского университета. У тебя будет номер телефона человека, управляющего виллой Лоренци. Его зовут Эдвард Муи.

— Я должен позвонить ему?

— Да.

— Почему ты считаешь, что он знает, где Дэнни?

— Потому что точно так же считают и в полиции.

— Если так, значит, они его прослушивают.

— Ну а что бы ты хотел от меня услышать? — Адрианна резко подняла бокал и выпила. — Американский священник предлагает свою помощь, потому что узнал из новостей о происходящем и хотел бы помочь, насколько это в его силах…

— На его месте я бы решил, что это крючок полиции и наживка тоже их.

— Я сама бы так решила, но еще до твоего звонка он получит факс из Милана, из магазина церковной литературы. Он в курсе, что это означает — в отличие от полиции, которая, если перехватит его, увидит всего лишь обычную рекламу, — но Эдвард Муи, как человек образованный, после твоего звонка найдет факс и снова прочтет, даже если он успел его выбросить вместе с мусором. И вот когда он это сделает, он поймет.

— Что за факс?

Поставив пустой бокал, Адрианна выудила из валявшейся на кровати потрепанной кожаной дорожной сумки лист бумаги и протянула его Гарри. Упершись одной рукой в бок, она снова прислонилась бедром к туалетному столику. Халат приоткрылся, немного, но достаточно, чтобы Гарри увидел один сосок и темное пятно внизу живота.

— Прочти…

Гарри немного помедлил, затем взглянул на лист.

Все. Аккуратно набрано печатным шрифтом. И ничего больше.

— Гарри, ты Библию-то помнишь?.. Бытие, четвертая глава, стих девятый.

— «Разве я сторож брату моему?»

Гарри выронил листок на кровать.

— Он человек образованный, поймет.

— А потом?

— Будем ждать… Гарри, я буду в Белладжио. Может быть, даже раньше, чем ты. — Ее голос зазвучал мягче, притягательней. Теперь Адрианна смотрела ему в глаза и не отводила взгляд. — И я знаю, как с тобой связаться. Ты же помнишь — по телефону, что у тебя в кармане. — Она выдержала паузу. — Как мы делали… в Риме…

Гарри смотрел ей в глаза, долго не произнося ни слова. Наконец он перевел взгляд на ее грудь.

— У тебя халат раскрылся.

— Я знаю…

Он овладел ею сзади, так ей нравилось, так это было в Риме. Но на сей раз свет оставался включенным, и они занимались сексом, стоя в ванной комнате. Адрианна держалась руками за мраморный край раковины, и они оба смотрели в зеркало.

Он видел, какое удовольствие отразилось на ее лице, когда он вошел в нее. Видел, как оно усиливалось с каждым его энергичным движением. Видел позади ее лица свое лицо. Со стиснутыми челюстями. И чем чаще и сильнее делались его движения, тем выразительнее плясали желваки на его лице. Почему-то видеть себя в зеркале показалось ему непристойным. Словно он занимался этим с самим собой. Но это было не так.

— Да, — звучно выдохнула она, — о, да!..

От звука ее голоса его отражение словно улетучилось, и теперь он видел только Адрианну, как она вскидывала голову с закрытыми глазами, стискивая его внутри себя потаенными мышцами, отчего ощущение от каждого его движения многократно усиливалось для них обоих.

— Еще, — шептала она. — Еще. Сильней. Да, Гарри, сильнее… еще… еще…

Он чувствовал, как учащался его пульс, как горячее и горячее становилось его тело, прижатое к ней. Их тела блестели от пота. Это было как в первый раз. В постели в ее римской квартире. В глаза стекали капли пота со лба. Сердце бешено колотилось. Ее дыхание превратилось в хриплое рычание, заглушавшее шлепки, которые издавали их тела при каждом соприкосновении. Еще и еще. И еще раз. Вдруг она вскрикнула и бессильно уронила голову. В ту же секунду он изверг семя. Его ощущения можно было сравнить разве что с пушечным залпом. Повторявшимся вновь и вновь, снаряд за снарядом, без всякого контроля. Затем его колени подогнулись, и ему пришлось ухватиться за раковину, чтобы устоять. И он осознал, что исчерпал все свои силы.

Как и она.

Ли Вэнь, как обычно, прошел через главный вход с тяжелым кожаным портфелем в руке, со служебным пропуском на лацкане пиджака, кивнув полусонному офицеру армейской охраны, сидящему по другую сторону стола. Войдя в следующую дверь, он сразу повернул из вестибюля налево, в помещение главной диспетчерской, где единственный инженер, женщина средних лет, одним глазом поглядывала на стену с мониторами давления, уровня замутненности и химического состава воды, а другим — в журнал.